– Я лишь предположил. – Он вздохнул, разворачивая толстый плед, который принёс. – Администрация извинилась и сказала, что пока лучше всего сидеть в номерах и… – он запнулся, – …и, цитирую, «укутаться в одеяла».

– Серьёзно? – Я не смогла сдержать смешка, хотя мне было совсем не смешно. – Они думают, что пара одеял спасёт нас от арктического холода?

– Чуть позже принесут горячий чай, так что…

– Ну, чай – это уже что-то, – признала я. – Хоть какая-то польза от их «гениального» совета.

– А ещё, если захочешь, можешь спуститься в холл к камину. Некоторые предпочли собраться там.

Я представила себе кучу народу, много незнакомых мне людей, и мысль о том, чтобы остаться в своём номере, на кровати, показалась куда привлекательнее.

– Нет. Я лучше пережду здесь.

Эйс улыбнулся, словно согласился, а затем, не спрашивая разрешения, залез под одеяло рядом со мной. Да я и не собиралась возражать.

– У меня сейчас конечности отвалятся. – У него застучали зубы. – В коридоре ещё холоднее, чем здесь.

Я повернулась к нему лицом. Из-под двойного слоя одеял торчали лишь наши головы, но этого вполне хватало, чтобы я смогла разглядеть его лицо в темноте.

– Ты весь дрожишь, – прошептала я. – Может, нам…

Он повернул голову в мою сторону, заинтересованный тем, что я скажу дальше.

– Может, нам что?

Я придвинулась ближе, прогоняя остатки смущения, которые во мне ещё имелись, и прижалась к нему. Он напрягся на мгновение, но тут же расслабился.

– Так теплее, – прошептала я, уткнувшись носом ему в шею. От него пахло мятной жвачкой.

Молчание длилось дольше, чем я ожидала, и я чуть было не решила, что зря вторглась в его личное пространство, пока тишина всё-таки не нарушилась.

– Да, – согласился Эйс, его голос был хриплым. – Значительно теплее.

Мы лежали молча, прижавшись друг к другу. За окном завывал ветер, а в комнате, под толстым слоем одеял, стало уютно и тепло. Его дыхание согревало мою кожу, а сердцебиение отдавалось в груди. В этой вынужденной близости было что-то особенное.

– Знаешь, – прошептал Эйс, нарушая тишину, – кажется, я рад отключению электричества.

– Почему? – спросила я, удивлённо поднимая голову.

– Потому что сейчас я могу вот так тебя обнимать. И мне не нужно придумывать для этого повода.

Его слова послали приятную дрожь по моему телу. Я почувствовала, как его рука осторожно скользнула по моей спине, притягивая меня ещё ближе. Между нами практически не осталось пространства, и я ощущала тепло его тела, словно мы были одним целым.

Эйс медленно наклонил голову, и его губы коснулись моего лба. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по моей коже пробежали мурашки.

– Ты такая тёплая, – прошептал он. Его рука, лежавшая на моей спине, начала рисовать невидимые узоры. – Я сейчас сойду с ума, Милана…

Я закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту.

Холод за окном, перебой электричества – всё это казалось далёким и неважным. Сейчас существовали только мы, тепло наших тел, его близость и это новое, трепетное чувство, зарождавшееся между нами в темноте горного шале.

Эйс

Не вспомню, когда в последний раз так высыпался.

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, щекотал лицо, выманивая из сладкой дрёмы. Я потянулся, блаженно разминая затёкшие мышцы. В номере снова было тепло.

Вчерашняя ночь, холод, темнота – всё это казалось далёким, почти нереальным сном. Реальным было только тепло рядом, мягкое дыхание, щекочущее мою шею.

Милана.

Она спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом мне в плечо. Её волосы разметались по подушке, словно золотой с розовым шёлк. Я залюбовался ею, вспоминая то, как она неожиданно прижалась ко мне, не видя другого способа согреться. А человеческое тепло действительно хорошо греет.

Вчерашняя ночь определённо перешла все границы, открыв новую главу в наших отношениях.

Вдруг неожиданное, но уже знакомое ощущение пронзило меня, словно лёгкий электрический разряд. Тепло, мягкое и… очень определённое. Моё тело мгновенно отреагировало на неожиданное прикосновение. Милана во сне случайно прижалась ко мне очень близко. Скажем так, её рука оказалась в весьма компрометирующем положении.

Я задержал дыхание, боясь пошевелиться. Ситуация была, мягко говоря, пикантная. С одной стороны, кровь пульсировала в висках, а тело требовало продолжения. С другой стороны, будить её из-за этого было бы неловко. И портить прошедшую ночь каким-то неуместным действием не хотелось совершенно.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я начал высвобождаться из её объятий. Это оказалось сложной операцией, требующей хирургической точности. Каждое движение отдавалось в теле набатом. И именно в этот момент, когда я почти справился с задачей, Милана шевельнулась. Её рука, вместо того чтобы отстраниться, наоборот, прижалась лишь сильнее…