Доска стремительно летела вниз, а окружающий пейзаж превратился в размытое полотно из белого и зелёного. В какой-то момент мне показалось, что мы летим. Сердце забилось чаще, но это был уже не страх, а восторг. Я чувствовала себя невероятно живой, полной энергии и адреналина.

Вот, что он чувствовал каждый раз когда катался. Вот, почему был так одержим природой. Вот, почему так любил это чувство свободы. Она, наверное, заставляет его забыть о том, что он является заложником таблеток, без которых не может прожить и дня.

И, может, воспоминания об Илае тоже уходили далеко на второй план, не обременяя его тяжёлым грузом, с которым он вынужден жить.

Мы уже довольно долго скользили по склону. Я начала осваиваться и даже получала искреннее наслаждение, чувствуя скорость и холодный ветер в лицо. Пейзажи вокруг были захватывающими – белоснежные вершины, тёмные ели, усыпанные снегом, и яркое солнце, отражающееся в искрящихся кристалликах. Я почти расслабилась, доверившись крепким рукам Эйса на моей талии.

И вдруг он резко перенёс вес, и доска круто повернула, заскользив по склону почти перпендикулярно прежнему направлению. Меня качнуло, и я испуганно вскрикнула, хватаясь за него изо всех сил.

– Эй! – воскликнула я, сердце ухнуло куда-то в пятки. – Что ты делаешь?!

– Держись! – крикнул он в ответ, его голос был полон веселья и азарта.

Доска накренилась ещё сильнее, и на мгновение мне показалось, что мы сейчас перевернёмся к чертям собачьим. Я зажмурилась, ожидая падения. Но падения не последовало. Вместо этого я почувствовала, как доска плавно выровнялась, и мы продолжили спуск, но уже в другую сторону.

Открыв глаза, я увидела, что мы ехали вдоль кромки обрыва, открывающей захватывающий вид на долину, раскинувшуюся внизу. Дух захватывало от высоты и красоты открывшегося пейзажа.

– О господи… – выдохнула я.

Эйс рассмеялся.

– Нравится? – спросил он, и в его голосе слышалась гордость. – То, что я только что провернул, называется карвинг, – объяснил Эйс. – Нужно правильно перенести вес и наклонить доску под нужным углом.

Я посмотрела на него с восхищением. Мой страх сменился восхищением, а в животе приятно щекотало от адреналина. Этот спуск определённо запомнится мне надолго.

– Круто, но теперь можем ли мы отъехать от этого обрыва? – заныла я. – Пожалуйста.

– Как скажешь, любовь моя.

Когда через какое-то время мы наконец достигли подножия склона, я ещё долго не могла отдышаться, чувствуя, как дрожат ноги. Прижатая к телу Эйса.

Он осторожно помог мне сойти с доски и, глядя на меня с тёплой улыбкой, сказал:

– Ты молодец. Для первого раза очень даже неплохо. Хорошо, что шлем не понадобился.

– Спасибо, – прошептала я. – Это было… незабываемо.

Мы просто стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. В воздухе висело что-то неосязаемое, волнующее, что-то большее, чем просто радость от совместного катания.

И в этот момент тишину разорвал дикий вопль Кенни, несущегося прямо на нас на лыжах, размахивая палками как сумасшедший.

– Берегите свои задницы! – заорал он, как мне сперва показалось, потеряв управление.

И только потом я поняла, что это было нарочно.

Прежде чем мы успели хоть как-то среагировать, Кенни врезался прямо в Эйса. Оба, смешно взмахнув руками, повалились в сугроб. Я невольно вскрикнула, но тут же рассмеялась, увидев, как они барахтаются в снегу, словно два щенка.

– Ты что творишь, придурок?! – сквозь смех прохрипел Эйс, отряхиваясь от снега.

– Прости, бро, не заметил тебя, – соврал Кенни, и об этом говорил тон, которым он это всё произнёс. – Зато эффектно вышло.

Я стояла рядом, еле сдерживаясь от громкого хохота. Неожиданное падение разрушило романтическую атмосферу, но наполнило всё вокруг весельем.

Эйс, отряхивая снег с куртки, посмотрел на меня с улыбкой.

– Как видишь, шлем всё-таки мог пригодиться, – подмигнул он. – Хотя бы для защиты от летящего в тебя Кенни.

– Я целился в тебя, – передал ему друг. – Так что…

Эйс бросил в него горсть снега, попав прямо в лицо, и Кенни зажмурился, отворачиваясь.

– Ах ты сукин сын! Это объявление войны?

– Вполне возможно.

И совсем скоро началась настоящая суматоха.

Кенни и Эйс, как дети, по очереди бросались друг в друга снежками, не обращая внимания ни на что вокруг.

Я наблюдала за этим весельем со стороны, улыбаясь и изредка вскрикивая, когда особенно меткий снежок пролетал совсем близко. Склон превратился в импровизированное поле боя. Снежки летали во все стороны, сопровождаемые воплями, смехом и добродушными ругательствами.

– Не я первый начал! – кричал Кенни, уворачиваясь от летящего в него снаряда.

– И я это закончу, – парировал Эйс, попадая другу прямо в грудь.