– Правда? – Я ощущаю, как в сердце зажигается маленькая искорка надежды, угрожающая разгореться до самых настоящих пожаров. – Он правда так считает?

– Да. Он почти уверен в этом.

Мистлок выглядит опечаленным, и я корю себя за то, что заговорила об отце.

– В таком случае мы успеем раздобыть Книгу ядов до твоего венчания с Сириной, и Брикард будет на нём присутствовать, – провозглашаю я почти торжественно, словно даю клятву королю. – Я тебе обещаю.

– Но проблема в том, что мы не знаем, где она.

– Я могу найти ответ на этот вопрос, – уверяю я его, уже выискивая взглядом либо Сэнаха, либо Керана за его спиной. – Отведи меня к мужчинам.

– Зачем тебе понадобилось идти к мужчинам? Никогда не замечал за тобой повадок куртизанки или любительницы поразвлечься.

Я закатываю глаза.

– Мистлок, ты же понял, о чём я.

Он кратко хохочет, считая, что смешно пошутил, а потом кивает и, сказав Сирине, что сейчас вернётся, идёт по направлению моста, переносящему людей на другую часть необъятного Гривинсхада. Внизу плещутся и шипят светящиеся реки, над головой пролетает Туча, явно вознамерившаяся приятно провести время с взлетевшим в воздух макартом-самцом, судя по их весёлому и активному виду. К слову, да, макарт Керана – девочка. И, клянусь ад-Дарром, иногда мне хочется ревновать его даже к ней!

Наконец, минуя скалы и около десятка людей, радующихся моему выздоровлению, мы добираемся до того самого шатра, за которым всегда стоит стол, карта и задумчивый Сэнах. Часто он напоминает своим серьёзным и хмурым видом Брикарда. Наверное, поэтому я прониклась к нему с душой, словно он заменил мне его на время.

– Нура, я очень рад, что ты выздоровела, – приветствует он меня. – Нам сильно не хватало тебя.

Я благодарно и с лёгкой улыбкой киваю, невольно переводя взгляд на стоящего рядом с ним Керана. Мистлок успевает шепнуть мне: «Твои глаза, тупица», и я еле сдерживаюсь, чтобы не дать ему по голове одной из стоящих на карте фигурок, а затем разворачивается и уходит, посчитав себя явно лишним.

– С возвращением, прелесть, – улыбается Керан, вызывая в душе разливающееся по всей груди тепло.

И я наконец в полной мере понимаю, что это он, настоящий. Потому что Керан под воздействием яда говорил иначе, двигался иначе, взгляд был грубый, жёсткий, даже если он пытался юлить. А сейчас он мягкий, добрый и горячо мной любимый.

И самое главное – в янтарных глазах нет ни ниточки потемнения.

– Как ты чувствуешь себя? – спрашивает Керан после затянувшейся паузы.

Я кладу ладонь на ранее раненный бок.

– Лекари меня подлечили. Больше не чувствую боли.

– Замечательно. Мы волновались за тебя. Видела бы ты Мистлока. Он себе места не находил.

Я усмехаюсь, потому что точно знаю, что так и было, и могу ярко себе это представить.

Сэнах отворачивается обратно к карте. Он помрачнел и выглядит чересчур задумчивым. И я понимаю, чем это вызвано.

Конечно, Дарки.

– Мы ведь вытащим Дарки, верно? – интересуюсь я, уверенная в положительном ответе. – Вы уже готовитесь наступать?

– Не всё так просто, Нура.

Его ответ вызывает у меня сильнейшее смятение.

– В каком смысле? Они ведь… они могут сделать с ним тоже самое, что и с… – Я затыкаю себе рот, взглянув на Керана. Должно быть, напоминание об отце может его расстроить, если он вообще знает о том, что с ним произошло.

– Дело в том, что он попал к ним в плен намеренно, – говорит Сэнах, и это шокирует меня ещё сильнее.

– Что?

– В первую очередь, ради твоего спасения, а во вторую, чтобы проникнуть глубже. В эпицентр всего этого хаоса. Дарки всегда был таким нетерпеливым храбрецом… Если это можно считать за храбрость, а не мальчишескую глупость.

Странно слышать о «мальчишеской глупости», когда вспоминаешь о том, что Дарки по меркам нормальных людей уже не мальчишка – ему все триста девятнадцать лет.

– Он возомнил себя смельчаком, это ясно, – подаю я голос после недолгой паузы, – но они могут превратить его в животное, напоить ядом. Даже если не Кровью сирда, то любым другим, более ужасающим.

– Они не будут порабощать его, Нура, за это можешь не беспокоиться. Он нужен им в здравом рассудке. И ты ведь сама знаешь почему.

Керан снова заговаривает:

– Почему? Я, например, не знаю, а хотелось бы. И почему он вообще так бросается рисковать собой ради Нуры?

Ох, кажется, он ничего не знает о нашем родстве.

Сэнах решает взять объяснение на себя, мельком глянув в мою сторону:

– Потому что Дарки доводится Нуре родным братом.

Керан выглядит потрясённым. Огоньки с факелов, окружающих нас, пляшут в его жёлто-оранжевых глазах и отдаются слабым блеском на его смугловатой коже.

– Но как это возможно?

Сэнах продолжает: