– Умная девочка. Я в тебе никогда не сомневался.

Значит, я права.

Всё это время Сара прикрывала сбежавшую Натали. Вот откуда она столько всего знает о Харкнессах, вот почему у неё живёт Тео. Вот кем была та загадочная «гостья», которую упомянула девушка у стойки, вот чей аромат духов я уловила в гостиной.

– Мне жаль, что так случилось, моя дорогая. Но если изменить ничего нельзя, смысла горевать о прошлом просто нет. Нужны силы, чтобы двигаться дальше. Я помогу вам.

Горько усмехнувшись, спрашиваю:

– За деньги, что тебе платит Натали?

Он усмехается в ответ:

– Разумеется.

Позволяю себе улыбнуться, хлопаю ладонью по его груди, вызвав удивлённое выражение на его лице.

– Тогда удачи вам, Джаспер Линдгрен.

И сказав это, я разворачиваюсь, чтобы спуститься вниз.

Моя голова разрывается от нескончаемого потока мыслей. У моих ног появляется Задница, трётся о мои щиколотки. Я улыбаюсь сквозь боль этой кличке, которая так легко закрепилась за крошечным пушистым созданием.

Я понятия не имею, как мы остановим Итана, хотя и обещала Гаю помочь, но, кажется, у него имеется план. Он совсем не из тех, кто сдаётся без боя, и уж точно он не позволит своему высокомерному дяде одолеть его. И я даже не знаю, мне этому радоваться или запасаться ещё большим терпением. Иногда трусость спасает жизнь. Я бы, наверное, даже хотела, чтобы в Гае было немного трусости, которая вынуждала бы его держаться подальше от проблем.

Но он не такой.

Он бросится и в огонь, и в воду, лишь бы оградить меня от бед. То, что он сделал на балу, было настолько шокирующим, что Итан решил действовать, несмотря даже на то, что это считается предательством, которое в его семье не прощают. Однако проблема в другом – он не будет в открытую, на глазах у всех, подставлять себя. Он явно задумал что-то хитрое.

Я решаю спуститься в подвальные помещения поместья и немного пострелять. Может быть, мне это скоро пригодится, нельзя соваться к этим гиенам неподготовленной. Я нахожу стрельбище – за одной из металлических дверей. Полагаю, они звуконепроницаемы, чтобы шум от выстрелов не разносились по всему дому. С горечью вспоминая родителей, я всячески игнорирую пронзающую грудь боль и хватаю один из пистолетов, что лежат на столе. Мой взгляд проходит по богатой коллекции огнестрельного оружия, а в голове пролетает мысль: «Интересно, Гай умеет стрелять из всех них?». Разумеется, да. Его только и учили, что убивать. Наверняка он успел воспользоваться всем.

Встав за ограждением напротив мишеней, я прокручиваю в голове перестрелку с Нейтом, произошедшую однажды в доме Гая. И она напоминает мне о наушниках, которые я без труда нахожу неподалёку и надеваю. Вспоминаю стойку, которой Нейт меня обучил, держу пистолет так, как показывал он. Прицелившись, я стреляю. Звук резко заглушается, как будто я нырнула под воду. Теперь есть только я, пистолет в моей руке и мишень впереди. Мишень, которая похожа на силуэт человека. В эту секунду в моей голове возникает образ ненавистного мне Итана. Сукин сын, ты сдохнешь за то, что сделал.

Я вспоминаю, как Нейт учил контролировать дыхание. Поднимаю пистолет снова, ощущая его тяжесть в руке, выравниваю прицел, мои глаза, уже наполняющиеся отчаянными слезами, сужаются, концентрируясь на силуэте впереди. Я не чувствую неуверенности, только холодный, яростный гнев. Гнев, что разжигает каждое воспоминание о папе с мамой, об их незаслуженной гибели, об их окровавленных телах, которые я держала в своих руках. Эта боль не исчезает. Она просто затихает, а потом возвращается с новой силой.

Мой палец на спусковом крючке. Делаю глубокий вдох, выдыхаю и нажимаю на курок. Стреляю снова и снова, несколько раз, концентрируясь всё больше, пока наконец пуля, попав в мишень, не оставляет отверстие в районе сердца. Я делаю ещё один выстрел, и ещё один. Иногда промахиваюсь, а иногда попадаю точно в цель, но не чувствую радости, не чувствую удовлетворения. Только глухую, обжигающую ярость. Стреляю, словно пытаясь выплеснуть её из себя, выбить каждым выстрелом. Ощущаю, как мои глаза горят ненавистью, а лицо напряжено. Я почти не узнаю себя. Словно нет той девчонки, которой меня считали все эти годы. Будто я – сама по себе сила. И в этот момент понимаю, что Гай не единственный, кто умеет убивать. Я тоже способна на это. И это знание даёт какое-то странное, горькое удовлетворение.

Я не буду их жертвой. Больше не стану ничьей игрушкой.

Вибрация от выстрелов проникает в каждую клеточку моего тела. Она пульсирует вместе с кровью в висках. Не вижу ничего вокруг, кроме силуэта, который я превращаю в решето.

Делаю очередной выстрел, и внезапно краем глаза замечаю движение. Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь, направляя ствол пистолета на появившуюся тень.

– Чёрт! – вскрикиваю я, встретив Зайда глазами, и поспешно опускаю ствол. – Я ведь могла и пристрелить тебя!