— Приятно познакомиться, — ответила я, чувствуя, как неловкость немного спадает.

— Ты с чьей команды, Эрика? — вдруг спросил Денис, посмотрев на меня чуть более внимательно.

— Команды? — переспросила я, не совсем понимая, о чём идёт речь.

Филл поднял руку, демонстрируя красный браслет на запястье. Такой же был у Сони, и у Дениса.

— Ну да, с команды Смерча или Крушителя? — добавил он с лёгким прищуром.

О, боже. Тут ещё и команды есть? Какого чёрта?

— А… какая лучше? — спросила, пытаясь сохранить хотя бы видимость уверенности.

— Конечно, Смерча, — с улыбкой ответил Денис.

— Отлично, значит, я в команде Смерча, — бросила я, стараясь удержать этот ритм.

Они посмеялись, по-доброму, и Соня вытащила из кармана красный браслет.

— Давай руку, — предложила она, не дождавшись возражений.

Я без раздумий протянула запястье, и она ловко надела браслет.

— А вон там — Крушители, — сказал Филл, кивнув в сторону группы людей на другом конце двора. — Ублюдки ещё те.

Ну что ж, похоже, я попала в «правильную» команду. Помню, как Алекс уже называл кого-то ублюдком. Люди здесь мне уже начали нравиться.

— Что ж, добро пожаловать, — подытожил Денис, оборачиваясь к бармену. — Четыре шота!

Бармен тут же выставил перед нами четыре рюмки с какой-то красной жидкостью. Я сглотнула. Последний раз я пила… на выпускном. Шампанское, не крепче. А тут… ну, будем жить на пределе. Я взяла шот, переглянувшись с ребятами, и вместе с ними одним махом опрокинула рюмку в себя.

Огненная жидкость мгновенно прожгла меня изнутри, будто раскалённое железо. Я едва сдержала гримасу, чтобы не выдать, как сильно меня это обожгло, заставив сделать глубокий вдох и выдох через нос. Блин, держись, Эрика, не позорься.

— Почему ваша команда называется «Смерч»? — спросила я, бросив взгляд на Соню.

Она посмотрела на меня так, будто я только что спросила, почему небо синее.

— Ты, похоже, случайно оказалась на этой тусовке, раз такие вопросы задаёшь, — хмыкнул Филл, оглядывая меня с ухмылкой.

— Смерч — это… — он остановился, будто хотел подобрать правильные слова, но Соня его перебила.

— Это самый мощный и жестокий байкер в этих краях. Его так называют, потому что он сносит всё на своём пути. Он не просто гонщик — он буря, которую никто не может остановить. Если он на трассе — будь уверен, все остальные просто статисты, — она бросила взгляд на Филла, словно проверяя, правильно ли объясняет.

— В общем, он — лидер нашей команды, — добавил Филл. — Самый быстрый, самый жёсткий и самый опасный. Вроде бы, сам когда-то был простым гонщиком, но после того, как сделал пару головокружительных заездов и начал разносить всех в клочья, получил это прозвище.

— Он, кстати, где-то здесь. Может, встретишь его, — бросила Соня, будто это было чем-то обыденным.

Может и встречу, но точно не его мне хотелось бы увидеть.

Эрика

Мы выпили ещё пару шотов, и, если честно, последний явно был лишним. Голова начала слегка кружиться, как будто я на карусели, а тело стало легче, словно меня подхватил лёгкий ветерок. Внутри появилось то странное чувство, когда вроде бы всё хорошо, но ты понимаешь, что где-то на грани. Нужно срочно умыться, иначе буду валяться под столом быстрее, чем начнётся очередной раунд.

— Эм… где тут туалет? — неловко спросила я у Сони, с трудом удерживая улыбку.

— В доме. Зайдёшь, повернёшь направо, потом прямо и снова направо, — спокойно ответила она.

Я молча пыталась представить себе этот лабиринт, пока всё вокруг чуть-чуть плывёт.

— Тебя проводить? — предложила Соня.

— Нет-нет, спасибо! — снова улыбнулась, немного помахав ей рукой. Да уж, милые ребята, правда. Я в шоке с себя, что вообще с кем-то познакомилась здесь. Если честно, я никогда не была мастером заводить друзей. В Испании, может, и были знакомые, но это в основном парни. С девчонками у меня не клеится, мне всегда казалось, что женская дружба — это что-то, что либо с детства, либо никогда. Только если вы выросли вместе, как сёстры, тогда да — доверяешь, делишься секретами, она станет подружкой невесты, крестной для твоих детей. А вот подружки в моём возрасте… Это слишком сложно, слишком запутанно.

Зайдя в дом, я быстро поняла, что здесь ничуть не спокойнее, чем во дворе. Музыка гремела так, что стены, казалось, вибрировали. Толпы народа. Кто-то танцевал, кто-то наливался алкоголем, кто-то уже полулежал на столе, а на лестнице какая-то парочка страстно целовалась, словно завтра не существует. Эта вечеринка была на пределе — в самом безумном, но живом смысле.