Моё сердце бешено колотилось в груди, разрываемое противоречивыми эмоциями. Я был рад до глубины души, что она не сделала того, в чём я её обвинял. Вспышка облегчения пронзила меня, но тут же её затмила другая мысль: я разрушил её жизнь, думая, что она разрушила мою.

Она этого не делала…

Горечь и раскаяние поднялись изнутри, обжигая горло. Мой разум метался, не находя оправдания своим поступкам. Всё, что я сделал, теперь казалось невероятно глупым и жестоким.

Но отчасти я хотел услышать: «Да, это она сделала». Хотел, чтобы всё оказалось правдой, чтобы я мог продолжать ненавидеть её. Потому что иначе мне пришлось бы испытывать к ней другие чувства.

Сука! А я не могу! Я не способен на другие чувства! Я не смогу полюбить её, не смогу быть нежным. Я уничтожу её своим гнилым нутром. Я — не тот, кто ей нужен. И она это поймёт, как только узнает всю правду обо мне. Она сама выберет ненавидеть меня. И так будет лучше для нас обоих.

Я окончательно отпустил его, отступая назад, чувствуя, как ноги отказываются держать меня.

— Ублюдок, ты хоть знаешь, что натворил? И всё из-за отказа в школе? — спросил я, лишившись всех сил. Мне казалось, что я вот-вот растаю в воздухе.

Я хотел бы вонзить нож в своё собственное сердце, чёрт возьми!

Я сделал глубокий вдох, провел рукой по волосам и, собравшись с мыслями, сказал:

— Откуда тебе это всё известно? Может, ты сам был в этом замешан? Ты ведь тоже был бы не против выкинуть меня из команды.

В голове крутился беспорядочный поток мыслей, пытаясь собрать пазл воедино. Даже если это была Кэсси, явно она действовала под чьим-то влиянием.

— Ты серьёзно думаешь, что я мог так поступить? Ладно Адель, но не с тобой! — выдохнул Вальтер.

— Я просто больше тебе не верю, Вал, — сказал я тихо, горечь пропитала мои слова насквозь. Конечно, горечь была оправдана. Я считал его лучшим другом, почти с самого детства. Но он воткнул мне нож в спину, когда я меньше всего этого ожидал.

Я повернулся к Рейну.

— Что мы делаем с такими ублюдками, Рейн?

Он молча смотрел на меня, его лицо оставалось каменным, и на мгновение мне показалось, что все забыли о наших правилах. Я почувствовал себя снова обманутым. Но затем Рейн проронил сквозь стиснутые зубы:

— Изгоняем. Не жалея.

В этот момент я понял, что не один. Они со мной. Честно говоря, я не ожидал такого ответа от Рейна, ведь он сам был готов заманить Адель в часовню, чтобы покончить с ней.

— Ребята, вы чего? — растерянно спросил Вальтер, пятясь назад.

Но было слишком поздно. Мы втроём синхронно надели маски и начали двигаться на него, как хищники, почуявшие запах крови. Три голодных зверя, готовые разорвать свою жертву. Предателя.

— Не переживай, — ухмыльнулся я, делая последний шаг вперёд. — Мы разберёмся и с тобой, и с Кэсси.

Адель

Он снова не пришел домой. Я сижу, глядя в пустоту, и понимаю, что не могу ничего ему сказать, потому что сама ничего не понимаю. Черт возьми, что происходит между нами? Он то приближается, то отдаляется, и это сводит меня с ума. В буквальном смысле. Кажется, я схожу с ума, потому что все мои мысли заняты только им. Я не могу нормально спать, есть, учиться. Он заполняет каждую частичку моего сознания, и это бесит меня до безумия.

Еще недавно я была готова убить его, я ненавидела его, но одновременно меня нестерпимо тянуло к нему. Как это возможно? Как можно так сильно ненавидеть и в то же время желать?

Теперь я ломаю голову: изменилось ли его отношение ко мне на самом деле? Что он чувствует, понимая, что называл меня тем, кем я никогда не была? Я разрываюсь между тем, чтобы поверить, что он изменился, и тем, чтобы никогда больше не позволить себе быть уязвимой рядом с ним.

Я отправилась в центр города, чтобы посидеть в кафе и начать искать вакансии. Хотелось найти что-то связанное с дизайном, фотошопом, чем-то креативным. Мне нужно зарабатывать собственные деньги, чтобы съехать. Мама, может быть, и готова зависеть от Мадриана, но я — нет.

Я устала от тотального контроля, устала от мыслей “А что подумает мама”. Может, и Джейсону понравится эта идея, и мы... съедемся? Звучит так мечтательно... Но я не должна об этом думать, с ним всё слишком непонятно. Пока что я могу надеяться только на себя.

Погода была угрюмой, серое небо тяжело нависало над городом, словно давило на плечи. Мелкий дождь моросил, оставляя тонкие блестящие полоски на стёклах зданий и автомобилей. Холодный ветер разносил капли, заставляя меня ежиться. Дождь был таким ненавязчивым, что казалось, он может продолжаться целую вечность, делая улицы мокрыми и пустыми, как будто город сам хотел укрыться от такой мрачной и тоскливой погоды.