Когда я узнала, что моя рука сломана, мир вокруг меня будто остановился, словно все замерло в ожидании. Это было как кошмар, из которого я не могла вырваться. Все, к чему я стремилась — стать частью волейбольной команды, показать, что я достойна этого места, — вдруг оказалось под угрозой. Боль от травмы была ничто по сравнению с мучительным осознанием того, что моя мечта может рухнуть в одно мгновение.

Я смотрю на гипс, и внутри всё сжимается от обиды и печали. Почему это случилось именно сейчас, когда я была так близка к своей цели? Постоянно что-то происходит, словно сама судьба против меня, подбрасывая новые преграды. Незнакомец в маске… Этот образ теперь преследует меня повсюду, как зловещая тень, от которой невозможно скрыться. Именно он толкнул меня, лишил равновесия, сломал мою руку — и вместе с ней разрушил мои надежды. Из-за него я не в команде.

Теперь, где бы я ни была, я ощущаю его присутствие. Поворачиваясь на улице, кажется, что он стоит за углом, прячась в тени. Даже дома, в безопасности, я часто вздрагиваю от малейшего шума, ожидая увидеть его за окном или в зеркале. Этот страх расползается внутри меня, как яд, отравляющий всё вокруг, превращаясь в паранойю. Он следит за мной, я чувствую это. Даже во сне его образ не даёт мне покоя, возвращая меня к тому дню снова и снова.

Я начинаю сомневаться, что реально, а что нет. Возможно, усталость и отчаяние заставляют меня видеть то, чего нет. Но одно я знаю точно: он лишил меня возможности играть, и теперь я боюсь, что он лишит меня чего-то ещё более важного.

— Эй, как ты? Ты вся на нервах, — Линда неожиданно оказалась рядом, вырывая меня из бесконечного круга мыслей.

Мы сидели в угловом кафе на втором этаже торгового центра, где работала Линда. Закат медленно окрашивал небо в тёплые оттенки розового и оранжевого, его мягкое свечение проникало сквозь большие окна, но для меня эти краски казались невыносимо тусклыми, как будто мир потерял свои яркие цвета.

— Этот урод не просто случайно столкнул меня. Он гнался за мной, и теперь я чувствую его присутствие повсюду, как будто он следит за мной из каждого угла, — мой голос дрожал, и с каждым словом я ощущала, как напряжение внутри меня нарастает.

Свет заката, проникающий через окна, отражался в стекле, создавая игру теней, которая только усиливала моё ощущение, что я в ловушке. Линда, напротив, продолжала смотреть на меня с серьёзным и сочувствующим взглядом, её лицо отражало ту же самую тревогу и недоумение.

— Он действительно был в маске? Ты уверена, что это было не случайно? — её голос дрожал от волнения, словно она сама пыталась разобраться в этом странном и пугающем инциденте.

— Да, чёрт возьми! Он знал, что делал. Я боюсь выйти на улицу, потому что ощущение его присутствия не покидает меня. Это как тень, которая висит надо мной и не отпускает.

Кофе в чашке остыл, и время казалось растянутым в бесконечность. Я взглянула на Линду, и увидела, как её лицо выражает решимость, хотя её слова были полны беспокойства.

— Это не нормально, — сказала она тихо, с тревогой в глазах. — Это всё должно как-то закончиться. Ты не должна жить в таком страхе.

Я покачала головой, погружённая в свои мысли и чувства, ощущая, как этот уютный уголок кафе становится временным убежищем от тревог, но не защитой от них.

— Но я ничего не могу с этим сделать, — сказала я, чувствуя беспомощность и отчаяние, которые накатывали волнами, давя на грудь.

Линда пыталась меня успокоить, её голос был мягким и обнадёживающим, но это едва помогало. Мы обсудили всё, что только можно было обсудить, но страх и тревога продолжали терзать меня изнутри.

Постепенно я начала немного успокаиваться, благодаря её поддержке. Мы старались переключиться на что-то менее тревожное, хотя тень страха всё ещё висела надо мной. Закат за окном почти полностью исчез, уступив место ночной тьме, и кафе стало ещё более уютным, но от этого мрак внутри меня не исчезал.

Однако настало время, когда Линде пришлось прервать нашу беседу. Она посмотрела на часы на стене и вздохнула.

— Мне нужно вернуться к работе… — сказала она, вставая. — Мой перерыв закончился.

Я кивнула, понимая, что ей нужно вернуться к своим обязанностям. Линда коротко обняла меня, её объятия были тёплыми и успокаивающими, как лучик света в тёмном тоннеле. Затем она направилась к стойке, где работала баристой. Я наблюдала, как она уверенно вернулась за прилавок, её движения были плавными и профессиональными, словно ничего не могло выбить её из колеи. Вскоре она вновь оказалась за кофейной машиной, погружённая в свою работу, а я осталась одна со своими мыслями и страхами, которые по-прежнему терзали меня.