Я не дал отцу возможности ответить. Без дальнейших слов я сбросил трубку, чувствуя, как гнев смешивается с разочарованием. Внутри меня бурлило чувство, что я мог потерять рассудок из-за этого кошмара. Я смотрел на автобус, пылающий вдалеке, и знал, что этот пожар символизирует не только физический разрушительный момент, но и мой внутренний хаос.

Люди вокруг суетились, спасатели пытались справиться с огнём, а я оставался на месте, как в трансе. Мой гнев не утихал, он продолжал расти, словно лавина, готовая поглотить всё. Я понимал, что не могу вернуться к автобусу, но уходить было не в силах.

Каждое воспоминание о разговоре, о том, как я волновался за неё, лишь разжигало внутренний конфликт. Я злился на неё, на себя, на мир, который привёл к такому кошмару. Эти противоречивые чувства были невыносимы, и стоя там, я ощущал, что на краю.

Когда пожарные начали работу, а полиция перекрыла дороги, я с трудом сел в машину. Уставился в пустоту, не зная, куда ехать или что делать дальше.

Всё, чего я хотел, это чтобы этот ужасный момент закончился, и я смог вернуть контроль над своей жизнью.

Ненавижу ее, за те эмоции, которые она во мне вызывает.

Я стиснул руль, решив, что ехать в университет сегодня нет смысла. Вместо этого я направился к Маркусу. Мысленно представляя его дом, я уже успокоился, надеясь, что общение с другом поможет мне разобраться в себе.

Маркус жил в тихом районе, и его дом всегда был уютным убежищем от жизненных бурь. По пути думал только о том, как мне сегодня избежать встречи с Адель. В глубине души я знал, что, если в таком состоянии, я столкнусь с ней, последствия могут быть непредсказуемыми. Гнев, который бурлил во мне, мог легко перерасти в нечто большее.

Поэтому весь день я провел у друга. А домой я вернулся глубокой ночью, когда все уже спали, я чувствовал себя измотанным, но, возможно, чуть более собранным.

Адель.

Я всегда ждала выходных, когда не нужно рано вставать на учебу, а можно остаться лежать в мягкой кровати. Но сейчас я лучше просижу на десяти парах, чем останусь дома.

Это сложно, но мне приходится привыкать к тому, что это мой дом .

Я просидела в комнате все утро. Мама и Мадриан уехали в город на выходные, чтобы подготовиться к предстоящей свадьбе. А это значит, что я осталась один на один с Джейсоном до завтрашнего вечера.

Мне остается надеяться, что каким-то чудом он тоже уехал куда-то на день-два.

Я бы и сама уехала, если бы не экзамен по математике в понедельник. Мне нужно хорошо подготовиться к нему. В первую очередь, чтобы заработать баллы, а во вторую, чтобы меня не выперли из университета.

Заправив кровать, я тихо подошла к двери и начала прислушиваться, нет ли кого дома.

Вроде тихо: Джейсон либо спит, либо уже уехал по делам.

Я надела свои домашние шорты, длинную серую футболку и вышла из комнаты.

Медленно закрыла дверь и посмотрела в сторону комнаты Джейсона. Его дверь была закрыта. Это хорошо, наверное…

Спустившись на кухню, я начала доставать продукты из холодильника, чтобы приготовить блины на завтрак.

Должна ли я приготовить и Джейсону блины?

Нет, конечно же нет, пошел он.

Руки-ноги есть — пусть сам и готовит себе.

Сковорода уже была нагрета до идеальной температуры, и я с осторожностью налила на нее первую порцию теста. Оно начало быстро пузыриться, и я увидела, как по краям начинает проявляться золотистый цвет. Наклонив голову, я вдохнула этот аппетитный аромат, который всегда напоминал мне о беззаботных детских днях.

В этот момент что-то отвлекло мое внимание: я услышала приглушенные звуки со двора. Подойдя к окну, я заметила молодого парня, блондина в черной толстовке и черных джинсах. Он набирал воду в бассейн. Зонтики рядом с шезлонгами были раскрыты. Все зонтики.

Видимо, это друг Джеймса. Что они задумали?

Какое-то время я наблюдала за парнем и почувствовала запах горелого.

Черт.

Я вернулась на кухню, но уже было слишком поздно.

Дым поднимался из сковородки, и я, испугавшись, поспешила снять ее с плиты. В спешке я задела банку с мукой, и она, потеряв равновесие, упала на пол, поднимая облако белой пыли. Я попятилась назад, пытаясь избежать этой снежной бури, и задела стакан с молоком, который также упал и разбился, разлив свое содержимое по всему столу и полу.

Звук разбитого стекла и пролившегося молока эхом разнесся по кухне, и я почувствовала, как начинается паника. Блинчик, который я так тщательно готовила, теперь был угольком, прилипшим к сковороде, а кухня больше напоминала поле битвы.

Но что-то волшебное было в этом хаосе. Белая мука, рассыпавшаяся по полу, как свежий снег. Молоко, разлившееся по столу, образовало причудливые узоры. Даже черный, обугленный блинчик на сковороде казался частью этой картины.

Я стояла посреди этой сцены, смеясь. Это был момент, когда я поняла, что иногда даже неудачи могут быть красивыми. Завтрак, разошедшийся по всему дому, стал символом утреннего хаоса, который, несмотря на все, наполнил дом теплом и уютом.