Моя девочка. Закрыл глаза, представляя, какую боль пришлось перенести ей. Сжал ладонь в кулак, понимая, что даже играть с этими уродами, причинившими страдания Викки, не буду. Но все трое сдохнут достаточно мучительной смертью, каждая её слезинка окупится их кровью!

Открыл глаза, вскидывая голову и встречаясь с чёрными, как ночь, глазами Арно.

— Расследование!

— Разрывная пуля, капсула с вербой. Она… — отводит глаза, и уже тише, — если бы она не вытащила пулю, ты бы не продержался до нашего прихода.

Я понимаю это. Я знаю, что обязан Викки своей жизнью. Не могу понять только, зачем ей это. Какого хрена она не убежала, оставив меня подыхать в той подворотне? Почему рисковала собственной жизнью, спасая мою? Ради чего? В висках запульсировало, и я сжал их пальцами, массируя и стараясь собрать мысли воедино. Арно тем временем продолжал.

— Первый подозреваемый — Мартин. Сам понимаешь, доступ к такого вида боеприпасам был у немногих, он в их числе.

— Пули мог купить кто угодно. Доступ — это не аргумент.

— Эту версию мы уже отработали. В шести кварталах от ресторана наши перелопатили всю вонючую свалку города и всё же достали ружьё, из которого стреляли. Саморез. Ни номера, ни серии, как ты понимаешь. — Арно склонился ко мне и оскалился. — Но, будь я проклят, если не учуял на нём Мартина. Эту вонь не перебьёт даже запах дерьма. И, если тебе интересно, этот ублюдок сейчас сидит в твоём подвале.

Он снова откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, но наблюдая за мной из — под ресниц. И я чётко знал, что он видит. Видит, как ещё больше искажаются черты моего лица, как заливаются яростью глаза. Той самой яростью, что текла сейчас по венам, разбавляя кровь, что вырывалась из груди рваным дыханием, что окрасила комнату в алые кровавые тона.

— Мартин, Роберт, Микаэль. Трое самых видных деятеля из Северных Львов. Они ушли с банкета раньше остальных. Незадолго до пожара. Допросишь первого и узнаешь всё об их плане и о местонахождении остальных. К тому времени, когда я встану на ноги, ты должен обладать всей информацией по этому вопросу.

На ноги я встал уже через сутки. А еще через сутки всё три твари дружно завывали от боли у меня в подвале, и, пока сталь разрывала их плоть, спешили рассказать план старика Альберта по свержению Влада с трона. И, что примечательно, одним из обязательных условий этого плана был захват Асфентуса. Однако, с чем именно это связано, никто из них не знал. Они предполагали, что дело в долге Эйбеля перед главой города, но я мало верил именно в эту причину. А вот…Но Доктор не мог знать о сундуке. О нём знал ограниченный круг приближённых Влада. Всего лишь несколько вампиров. Но что ещё могло стать причиной того, что Эйбель делал такой крюк на пути к престолу, я не понимал, и вариант с сундуком казался всё более вероятным.

После того, как навсегда затих последний из троицы, глотая настой вербы и попутно оглушая воплями весь дом, я поднялся в свою комнату и залез под душ. Я так и не виделся с Викки после того, как пришёл в себя. Меньше всего хотелось показаться перед ней слабым, не оправившимся до конца. А ещё…ещё я давал себе время. Ещё немного времени поразмышлять над причинами её поступка…И над теми словами, что она так отчаянно шептала. Как одержимый, я стоял под холодными струями воды, закрыв глаза и, представляя её заплаканное лицо, её искусанные губы и тихий голос «любимый…мой Рино…любимый».

Я стоял возле её двери и прислушивался к звуку, доносившемуся из комнаты. Пронзительному, давящему на уши, разрывающему сознание надвое. Он оглушал, настолько громкий, необычайной тональности. Звук абсолютной тишины. Беспощадной и неумолимой тогда, когда есть, что сказать. Когда хочется услышать что угодно: крики, плач, смех…Но не безмолвие. Не это грёбаное безмолвие.

Резко распахнул дверь, дернув на себя, и остановился в дверях, глядя на Викки. Она стояла напротив меня, словно ждала, едва заметно вздрогнула, когда я вошёл.

А я стоял и понимал, что не могу произнести ни слова. Не могу… и не хочу. Сейчас, в тишине, ещё сохраняется этот хрупкий негласный мир между нами, а что будет, если разбить эту иллюзию голосом, я не знал.

Викки молча смотрела на меня, и я видел в её глазах целый калейдоскоп эмоций: от облегчения до настороженности, от смятения до…страха?