Они приподнимают Рино, несут в машину и меня заталкивают на заднее сидение вместе с ним. Вижу странный взгляд Арно, нахмуренные брови, когда я снова подношу вену ко рту Рино, перекладывая его голову к себе на колени, на платье, залитое его кровью.

Я слышу, как Арно что — то кричит по телефону и могу разобрать? лишь обрывочные фразы «поджог, нападение, неизвестно…да, живой…», потому что мой слух улавливает только биение сердца Рино, которое наконец — то выравнивается, и я в изнеможении закрываю глаза, откинув голову на спинку сидения, чувствуя, как по щекам все еще катятся слезы. Ненавидеть его я продолжу потом…потом. Не сейчас. И я не понимаю, что мои окровавленные ладони гладят его щеки, губы, скулы, глаза, наслаждаясь прикосновениями, которые обжигают подушечки пальцев…Вот так, с закрытыми глазами. Мне не нужно смотреть — я помню каждую черточку на его лице…Сетку вен, шрамы, линию бровей, его густые волосы под моими пальцами, которыми я перебираю их сейчас, прижимая его к себе.

И снова банкет в очередной попытке выйти на Эйбеля или позволить ему выйти на связь со мной или с дочерью. Роскошный выставочный зал. Изысканный фуршетный стол. Шикарные женщины в дорогих нарядах. Богатые мужчины в фирменных костюмах. Пустая болтовня одних и утончённый флирт других сплетаются с деловыми переговорами третьих, проходящими тут же. Цивилизованно, красиво и, как принято на таких вечерах, довольно скучно. Было бы скучно, если бы не давило, не взрывало мозг ощущение опасности, витавшей в воздухе. Интуиция вопила, указывая чуть ли не на каждого присутствующего в зале, требуя покинуть к чертям собачьим это сборище сильных мира сего. А я, мать вашу, игнорировал её, старательно заглушая бокалами виски и разговорами ни о чём с присутствующими красотками, не забывая следить за Викторией.

Словно самая яркая звезда на небосклоне ясной ночью, она выделялась на фоне других женщин, красивых, соблазнительных с заинтересованным блеском в глазах. Одетая куда скромнее остальных, практически без макияжа, в длинном, до самого пола, голубом платье, Викки притягивала больше внимания, из — за чего хотелось свернуть шею каждому мужчине, посмевшему посмотреть на неё. На мою женщину. Шёлковый шарфик обвивал изящную шею, и только мы вдвоём знали, что он скрывал. Мой свадебный подарок ей. Тогда, в день нашего ритуала, закованный в цепи, презренный заключённый её отца, я не мог преподнести ей подарок. Но этот мой дар останется с ней на всю жизнь. Ошейник, такой же, как и у меня на шее, подобно обручальным кольцам семейных пар, и моё имя, выгравированное на её затылке. Вспоминал, как вырезал его, и по телу снова и снова пробегают искры возбуждения. По кончикам пальцев, словно электрическим разрядом, желание сорвать эту ткань, провести рукой по рисунку, демонстрируя, кому она принадлежит. И пусть все видят, и пусть осуждают. Мне плевать. Она моя, и я готов вырезать это не только на её коже, но и на телах всех, кто посмеет утверждать обратное.

Пытался поймать её взгляд и сатанел всё больше, понимая, что наталкиваюсь на непробиваемую стену отчуждения. Она не выглядела сломленной, разбитой, но из серых глаз исчезла жизнь, до того едва теплившаяся в них. И я чувствовал эхо волн опустошения и безысходности, накатывавших на неё, крепко сжимавших моё сердце тисками и не желавших отпускать.

Викки направилась к выходу из зал, и двое охранников проследовали за ней. Те крохи доверия, а, вернее, моей беспечности в отношении неё, Виктория Эйбель растоптала, согласившись отдаться первому встречному за дозу порошка. И теперь, если понадобится, она даже в туалет будет ходить в компании сторожевых псов.

Дьявол. Как же мне не нравился настойчивый запах опасности, проникавший в ноздри, заставлявший постоянно присматриваться к окружающим в поисках угрозы, улавливать, от кого она исходит. При такой толпе народа это становится просто нереальным. Голову прошибло чёткое осознание: как минимум трое из бывших союзников Эйбеля неожиданно покинули мероприятие. Вместе с семьями. Несмотря на то, что банкет был в самом разгаре. Вскочил с места, напрягая все свои чувства, пытаясь уловить местонахождение Викки. Скорее всего, она пошла в дамскую комнату, но телефоны её охраны не отвечали, а потом я уловил едкий запах дыма, услышал первые крики людей и вампиров, и по спине поползли холодные мурашки страха. Не за себя, нет. За неё. Долбаное дежа вю. Мой самый страшный сон, пережитый наяву, вернулся снова, сковывая всё тело ужасом, отправляя меня на столетие назад, в тот день, когда я чуть не потерял её в пламени.