— Но так не бывает. Какого хрена! — последние слова прорычал, начиная злиться и на своих людей, и на грёбаного Доктора, так мастерски исчезнувшего с моего поля зрения. — Так не бывает, Арно, ты понимаешь? Он сейчас в полной заднице. Вся его семья в моих руках. И он знает об этом. Он просто обязан искать поддержки у своих бывших покровителей. Сам или через кого — то. Ищите дальше. И чтобы в следующий раз ты мне принёс всего одну фотографию — с посредником между Эйбелем и ими! — взмахнул одним из снимков в воздухе и кинул его на стол.

— Рано или поздно он появится, Рино, ты же светишь его дочь на всех важных мероприятиях.

— А я не хочу рано или поздно, Арно, — встал с кресла, сметая все бумажки со стола, — я хочу сейчас. Проклятье. У меня не так много времени!

А, вернее, у меня практически не было этого времени. Потому что я чувствовал, что могу сорваться в любой момент. Особенно после произошедшего. Могут отказать все тормоза, и я, к чертям собачьим, потеряю контроль над ситуацией и убью Викки раньше положенного ей времени. Искромсаю, исполосую, заставлю истекать кровью её…и себя. Доведу до сумасшествия, и сам свихнусь с ней. Из — за её мучений. Из — за слёз, оставляющих кровавые дорожки на бархате щёк. Из — за взгляда, полного презрения и злости. Не мольбы, дьявол её подери. Не мольбы!

А тогда…тогда я не смогу заставить Эйбеля пройти через тот Ад, что я ему приготовил. А это значит, что вся моя жизнь окажется всего лишь никчёмным пустым существованием, всего лишь кратким мигом в вечности этого урода. В вечности, которую я собирался сократить на столетия, при этом растянув последние его часы в вечность.

— А что, если, — я развернулся на пятках и склонился к вальяжно рассевшемуся на стуле помощнику, — этот посредник среди нас?

— Исключено! — резко, отрывисто. Прищурился, глаза блеснули недовольством. Да, парень, в такой ситуации я буду сомневаться даже в твоём персонале. — Среди моих людей нет предателей.

— В общем, мне плевать, Арно. Я даю тебе два дня. Через два дня я должен знать, как выглядит этот посредник, или же местонахождение Эйбеля. Можешь идти. Свободен!

Арно встал и уже возле двери обернулся и, будто только вспомнив, спросил:

— Мне звонила Елена. Умоляет о встрече. С тобой. Я так понимаю, устранить? Или сам разберёшься?

— Устранить. Можешь поразвлечься сам, если тебе захочется.

Мерзавец скривился в подобии благодарной улыбки и захлопнул дверь.

Чёрт. Встречаться снова с этой девицей не было никакого желания. Особенно после той ночи, которую я провёл с ней. После того, как закончил истязать Викки, раздался звонок от Елены, и я, даже не переодевшись, в залитой кровью одежде, поехал к ней домой. Я был возбуждён до предела, казалось, от желания болела каждая клетка.

Она вышла встречать меня в гостиной особняка, и я тут же повалил её на диван, сминая руками соблазнительное тело, лаская пальцами мокрую плоть. Сучка уже была готова к моему приходу. Её не нужно было возбуждать, ей не требовались прелюдии. Только опрокинуть и рывком ворваться в горячее тело, наполняя и растягивая, уворачиваясь от её поцелуев. Но, бл***ь, я смотрел на её закатывающиеся глаза, ощущал, как распарывают её ногти мою одежду, и понимал, что не хочу её. Член стоял колом, причиняя адские страдания, даже от мельчайшего движения, а я её не хотел. В голове возникал совершенно другой образ. Образ той, кто действительно будоражила кровь, вызывая самые настоящие бешеные эмоции, а не Елены. Блондинка могла вызывать только низменную похоть, механическую потребность разрядиться. Но самый настоящий секс происходит в голове. Самые чистые удовольствия и ошеломительные оргазмы происходят в нашем сознании. Не в движениях тел, нет. В голове. Представлять, как я прикасаюсь к Викки, как терзаю губами её рот, впервые после стольких лет!