Граф конкретную кашу заварил, что уж говорить, и я не уверен, что смогу расхлебать её вместе с ним. Как бы ни хотел. Я подошёл к стойке бара и плеснул себе виски. Это долбаное чувство, когда рвёт на части от злости и безысходности. Как воздух нужен план дальнейших действий, но тот, что постепенно складывался в голове, мне кардинально не нравился. Да, были варианты до нашей последней встречи с Вороновым, но она внесла свои коррективы. Точнее, она попросту заставила отмести все. И потом, уже когда в голову неожиданно пришла идея отвезти семью в Прагу, спрятать их от всех, осторожно, несмело, подавляемая сомнениями, начала вырисовываться одна. Та, которую отмёл сразу же. Вот прям сразу, как только посмела в голову заглянуть. Потому что это мог быть только крайний вариант. Я, конечно, всегда был и останусь, к вящему сожалению окружающих, ублюдком…но не настолько же конченым, в конце концов? Ну, потому что это бред. Только не сейчас. Не после того, что произошло три года назад. Не тогда, когда мы были по-настоящему, безоговорочно счастливы, пусть и не такое долгое время.

Но часы шли, день сменял ночь, люди Графа шаг за шагом вели нас в самый эпицентр войны, и я понимал, что других вариантов я пока не видел. Да, пусть тот, к которому я всё больше склонялся, и будет весьма болезненным для нас, но он, по крайней мере, способен обеспечить безопасность моей семьи. И помощь брату. А самое главное — спасение Карине.

И пусть для этого Макс Воронов в очередной раз окажется самой последней тварью в стае. Мне не привыкать. Да и Графу самому тоже. Но вот Дарина…чёёёёёёрт…только суметь бы её вывести за границы этой игры.

Встреча с Волковым прошла не совсем так, как я рассчитывал. Нет, конечно, я не настолько наивен, чтобы думать, что придурок с распростёртыми объятиями пойдёт на встречу. Но, как говорится, надежда — наше всё, умирает последней, и тому подобное…

Более того, этот напыщенный болван, вместо того, чтобы адекватно и сразу согласиться на встречу, выгодную нам обоим, долго ломался. Как будто я с ним не разговаривать собирался, а целку его рвать! Сука!

Но с учётом того, что снова то тут, то там появлялось ненавязчиво таааак то имя Нармузиновых, а то и Зарецкого, можно было предположить, что Волков затаился, выбирая сторону, к которой следует примкнуть.

На этом фоне даже удивился, что он позвал меня к себе домой, не дурак, видимо. Не захотел разговаривать со мной на публике. Ведь неизвестно ещё, чем обернётся надвигающаяся война, так зачем светить себя заранее с одной из сторон? Умная сволочь.

Пока ехал к нему, тщательно обдумывал, ЧТО ему скажу. Был практически уверен, что он сразу согласится. Так как, несмотря на пошатнувшееся положение Андрея, Вороны всё ещё достаточно сильны, и только безумец решится открыто бросить им вызов. Похитители Карины, вот например, до сих пор не объявились. Значит, боятся-таки открыто лезть на рожон. Что ж, как обычно, этим безумцем придется стать мне. Тем самым ублюдком. Всё же, да, тем самым конченным ублюдком.

Волков пригласил меня в гостиную и, предложив виски, начал рассуждать на тему о необходимости быть особо осмотрительным в "такое нелёгкое для всех время". Я слушал его краем уха в то время, пока меня разбирала злость от осознания того, что Алексей не подпишет в ближайшее время бумаги, которые развяжут мне руки. Я знал, что внешне остаюсь таким же равнодушным, как и зашёл в этот дом, но чего мне стоила эта показная невозмутимость…

— Макс, познакомься, это моя дочь София. София, это Максим Воронов. Мой партнер и весьма известный и влиятельный человек.

К нам присоединилась стройная блондинка. У девушки была тонкая талия, высокая грудь и длинные ноги. Стандартный набор барби, правда, всё же что-то будто отталкивало в ней. Может быть, хищный взгляд холодных серых глаз. Она смотрела так, будто в мыслях уже раздела меня донага и вовсю трахала. Привычно, в общем, смотрела, конечно. Но конкретно в эту минуту такое выражение лица больше бесило, чем льстило самолюбию.

— О, тот самый Максим Воронов! — Говорит с придыханием, выделив голосом "тот самый". — Как же, наслышана о Вас, Максим.

Ещё бы ты не была обо мне наслышана. Такие шлюшки, как ты, всегда любили обсуждать меня. Но играть свою роль мне надо до конца, и потому, лениво улыбнувшись, подыгрываю ей:

— Дааа…И что же именно Вы, милая София, обо мне слышали?

— Очень многое из того, о чём не могу думать спокойно, — Она посмотрела прямо в глаза и медленно облизнула нижнюю губу.

— Не думал, что мысли обо мне заочно Вас, — сделал паузу, будто подбирая нужные слова —…возбудили. Учитывая то, что я, — нарочито медленно оглядел её с ног до головы, задержавшись взглядом на груди, — сам не приложил к этому усилий. По крайней мере, пока.

Она захлопала глазами, видимо, не ожидая, что я стану так говорить в присутствии её отца, который тут же повернул разговор в нужное русло.

В общем, поездку к фсбшнику нельзя считать успешной в полной мере, но и неудачной она не была. По крайней мере, теперь я знаю, как можно воздействовать на лысоватого малыша Лёшика в случае чего. И его блондинистая дочка, уверен, неплохо сослужит мне в этом.