— Долбаный Зарецкий! — стукнул кулаком по столу. Как бы ни противилось этому всё существо, но мне придётся на время стать одним из верных его слуг. Снова. Пусть Андрей думает, что брат оставил его. Пусть презирают Изгой и Глеб за трусость. Но пока что Максим Воронов будет вести тихую и мирную жизнь на противоположной стороне баррикад. Правда, ключевое слово здесь всё-таки «тихая».

Но больнее всё же от того, что снова придётся причинить боль Дарине. Как бы я ни тешил себя иллюзиями об обратном, без этого не обойтись. Только доверься мне, малыш. Поверь, что мне не нужна ни одна блондинка рядом. А, вернее, нужна. Даже очень. Но совершенно не для того, чтобы занять твоё место.

Глотая слезы, сжимая руки в кулаки, я пошла за ним в дом. Меня трясло, он ушел от разговора, уклонился, как он всегда это любит делать. Недосказанность — его конек, а я ненавижу, когда остается неясность. Я хотела получить ответы на свои вопросы. Я хотела понять, что сейчас происходит. Почему мне запретили выходить из дома? Почему я не получила ни одного объяснения. Поднявшись по лестнице, я остановилась у кабинета мужа. Я слышала все, что он говорил Денису. Слышала это ледяной тон, звук удара…эти вкрадчивые нотки, от которых у всех начинало биться сердце в горле от страха, от паники. Максим Воронов страшен в гневе, и я об этом никогда не забывала, но сейчас мне стало жаль этого паренька. Он ни в чем не виноват. Я заставила его открыть ворота. И я обещала, что с ним ничего не случится, если он выполнит мой приказ. Получается, я солгала. Мой муж лишил меня возможности отдавать приказы в этом доме. Денис выскочил из кабинета, и я почувствовала, как внутри поднимается волна злости.

После встречи с Оксаной на душе скребли кошки. Да, я была в шоке, когда мне запретили выезжать из поместья, но все еще находилась в неведении. В своей ракушке, в которой тепло и уютно, в иллюзии, которую мой муж поддерживал во мне это время…в то самое время, когда за гранью нашего мира все рушилось, взрывалось, горело.

Оксана рассказала мне то, чего не сказал Ник, то, о чем не заговорил со мной Андрей. Мы больше не семья. Мы какие-то жалкие клочки, разорванные и раскиданные по разные стороны баррикад. Брат и Фая недоступны, и от волнения я не нахожу себе места, Ник тоже не отвечает на звонки, вокруг меня хаос, от которого начинается паника и лихорадка. Словно…словно они против нас. Или мы — против них.

И сейчас мною все же овладел гнев, я редко испытывала эту глухую ярость, пожалуй, последний раз я злилась так ещё там, в горах. Мои брат и муж все решили. Оба. Точнее, одни. Без нас. Оксана сказала, правда, что решение принял, скорее, Макс. И никто не подумал обо мне, о моих чувствах, о чувствах Лексы, Фаи, о наших детях, нас разделили. Я прекрасно понимала, что это означает — это разделение семьи. Это полный разрыв и граница между территориями. Хрупки мир в отношениях с, тем не менее, сильным совместным бизнесом, которые достались нам такой страшной ценой, снова под угрозой. Спустя годы после нашего знакомства с Максом и Андреем мы там, где начинали, и хуже всего — я посередине всего этого. Я на грани. Это жестоко. Не знаю, какие политические игры они затеяли, с чем не согласился Максим, но я все же не на его стороне. Впервые я не поддерживаю и не принимаю это решение — семью нельзя разделять, мы сильны, потому что вместе, потому что братьев Вороновых уважают и боятся не только у нас в стране, но и в Европе. С нашей силой считаются очень многие, а теперь…мы слабы по одиночке. Зачем Макс так поступил? Почему? Я больше не хочу быть в стороне, я хочу понимать, какого черта здесь происходит, и я потребую объяснений. Если он решил все за меня, я хочу знать, почему я должна принимать это решение и почему он не посоветовался со мной?

Я толкнула дверь кабинета и увидела, как муж метнул на меня горящий взгляд и тут же отвернулся к бару, доставая бутылку виски.

— Мы не договорили, Максим. Не нужно уходить от разговора. Теперь ты наказываешь охранников? За мое своеволие? Они не виноваты, что по статусу должны подчиняться и мне тоже! Они не знают, что ты вдруг решил отобрать мои права хозяйки этого дома!

Он слушал меня, а сам наливал себе виски в бокал. Повернул ко мне голову и лениво произнёс:

— Я наказал его не за твоё, а за собственное своеволие. Ему был дан чёткий приказ. Он его не выполнил. Даша, какая разница кто по ту сторону забора? А если бы твоя подруга приехала не одна и привела за собой наших врагов, и тебя бы застрелили или похитили?

Я задохнулась от его слов и уже собралась ответить, но он остановил меня:

— Неважно, кто и зачем. Важно, что он не послушался меня. Милая, я раньше и за меньшее мог глаза выколоть.

— Максим, ты понимаешь, что унижаешь меня этим, выставляешь бесправной в этом доме? В нашем доме! Ты разругался с братом, ты рвешь меня на части, и я должна делать какой — то нелепый выбор!

Он криво ухмыльнулся:

— Ты уже не в первый раз оказываешься в такой ситуации. А свой выбор ты сделала уже давным-давно! И теперь уже поздно менять своё решение. Ты со мной. И делаешь всё так, как я скажу! И, Дарина, желательно без лишних вопросов!