Мы еще какое то время обсуждали накопительные программы, вклады в благотворительные организации. Я подписала все бумаги, перевела некоторую сумму родителям и вышла из банка и вдруг вспомнила… Выигрыш. Да, я играла в лотерею. Мы с Дэном в шутку две недели назад купили два лотерейных билета и заполнили их прямо на улице. Черт, черт. Черт.

Я закрыла глаза и силой сжала челюсти. Я вернулась назад, во вчера, когда все еще была не уверенна в том что Изгой не плод моей больной фантазии и если найдя кредитку я наконец то в какой то мере успокоилась, то, сегодня, уже не была уверенна в том, что с моей головой все в порядке. Или я схожу с ума, или кто то позаботился о том, чтобы я так думала.

Я поймала такси. Пока ехала домой и смотрела на заснеженный город, я думала. Думала о том, что если все что я помню, правда, то должны остаться следы. Обязательно должны. Иначе и быть не могло. Я должна найти доказательства иначе просто сойду с ума. И вдруг я подумала о тех квартирах, где мы жили с Изгоем. Вспомнила старика дворника. Изгой платил ему за жилье, тот должен помнить своего постояльца. Я попросила таксиста отвезти меня в тот самый район, но…увы адреса я не знала. Покрутились мы там с полчаса и я сдалась. Вернулась домой. Несколько часов ходила по квартире как лунатик, а потом решила, что мне нужно купить машину и искать самой. Я докажу, что все это правда. Докажу кому? Самой себе конечно, или же пойду к психиатру на добровольное лечение.

В обед мне позвонил Славик. Я растерялась, тут же почувствовала себя просто ужасно. Как я могла забыть о нем? У него страшное горе, да и у меня тоже, а я бегаю в поисках своего странного прошлого или сновидения. Может это моя реакция на стресс? Может, я таким образом прячусь от горя?

Славик был любовником Дэна. Мы часто общались, много времени проводили вместе. Ведь только я знала правду о них. Только мне Дэн доверял настолько, что познакомил со своим другом. Славик был подавлен настолько, что мне было стыдно за свою хладнокровность и спокойствие. Он говорил о похоронах, о том, что нужно приготовить все для поминок, и он не справится один, ему нужна моя помощь. Конечно, я согласилась, мы договорились, что Славик приедет ко мне сегодня вечером, и мы все обсудим, обзвоним родных и близких всей погибшей труппы и назначим время похорон. Когда я закрыла сотовый, то вдруг поняла, почему моя реакция на смерть Дэна не настолько сильная, насколько должна быть. Я видела его смерть, я уже знала, что он умрет. Даже больше я знала, как он умер. А потом я сама не раз опасалась за свою жизнь, и Изгой на моих глазах убил ищейку. Моя психика закалилась рядом с Палачом…Если только он существовал на самом деле.

Я зашла в интернет. Мне срочно нужна машина. Чем быстрее, тем лучше. Пролистав все сайты автосалонов в своем городе, я ловила себя на мысли, что уже знаю, какую машину я хочу. Такую, как была у нас Изгоем. Я закрыла глаза и вспомнила последние дни, что мы провели вместе. Как он гнал машину по заледенелой дороге, как прикасался ко мне, удерживая на ветке дуба, в то время как полицейские тщетно искали беглецов. Господи, я не могла все это придумать.

Вечером приехал Славик, и когда я увидела его бледное и осунувшееся лицо, мое сердце сжалось от боли. Чужие страдания всегда невыносимы для меня. Славик плакал как ребенок, сжимая меня в объятиях. Он рассказывал о Дэне, о их совместных решениях, покупках, о том что они планировали вместе уехать отдыхать заграницу, где можно не опасаться слухов и сплетен. Рассказывал о том, как Дэн стыдился их отношений, как боялся, что его мать узнает об ориентации сына. Я, молча, слушала поток воспоминаний, а перед глазами стояла картина, где Дэн страстно обнимался с Вышинским, когда тот выпивал из него жизнь. И мне не кому об этом рассказать. Мне никто не поверит. Наконец когда Славик успокоился, мы обсудили похороны, обзвонили вместе семьи погибших артистов. Наши приготовления немного отвлекли меня от безумного отчаянья. Когда я проводила Славика к двери, он попросил меня не пропадать, ведь для него я единственный человек с кем можно поговорить о Дэне.