Они разговаривали на отстраненные темы. В большинстве Николас интересовался политикой в Польше. Его беспокоило новое правительство и очень ограниченные торговые связи с европейской страной. Изгой отвечал очень сдержанно. Информация, которую дал Асмодей была поверхностной, ее явно не хватало для того, чтобы ответить на все вопросы Мокану.

Наконец то они перешли непосредственно к сделке. Князь разложил перед Мстиславом карту. Он пометил земли, которые собирался выкупить и теперь пытался выторговать участок с обширным лесом за более выгодную цену. Изгою плохо удавалась игра в коммерсанта. Он никогда не участвовал ни в чем подобном. Собственные ответы казались ему сухими, неполными и он чувствовал, что если они и дальше продолжат торговаться Мокану поймет, что Вольский совсем не коммерсант, и далек от торговли недвижимостью. Нужно было немедленно менять тему разговора, и Изгой проклинал Асмодея за это задание. Гораздо проще было влезть в окно этого дома и вырезать все семейство Мокану, чем играть в глупые игры и корчить из себя бизнесмена.

— Так что скажете, Мстислав? Мы сойдемся с вами на этой цене? Заключим сделку и вы останетесь здесь на правах гостя. Поверьте, никто не предложит вам цену лучше чем я.

В этот момент дверь в кабинет резко распахнулась, и Изгою показалось, что он падает в пропасть.

На пороге стояла…Анна. Мстислав чуть не выронил бокал с виски. Девочка казалась ему призраком, дьявольским видением. Неким воплощением магии. Изгой смотрел на детское личико, и его кровь стыла в жилах. Малышка пробежала мимо него босая, в легком воздушном платьице и с криком:

— Папа!

Девочка бросилась к Николасу на шею. Мокану обнял малышку, вырожение лица князя мгновенно изменилось. Он больше не казался опасным и грохным врагом, сейчас Мокану был просто восторженным отцом.

— Эй, маленькая негодяйка, тебя кто сюда впустил?

Мстислав приходил в себя медленно. Наверное, если бы князь не был так занят дочерью, он бы наверняка заметил, что его гость стал смертельно бледен и жадно пожирал ребенка взглядом.

— Я сбежала от мамы. Она меня ищет, но ты не говори ей, где я. Хорошо?

— Договорились. Простите, это моя дочь — Камилла.

Девочка повернулась к Изгою, и тот судорожно сжал пальцами бокал. Ее глаза. Он словно смотрел на свое отражение. Тот же цвет. Сиреневый. Светлый как кристалл. Сердце больно сжималось. Оно уже не билось, оно замерло в немом восторге. Девочка высвободилась из объятий отца и подошла к гостю. Очень близко. Настолько близко, что у того начали дрожать руки и ком застрял в горле. Это было воплощение его снов. Живое, настоящее.

— Привет.

Камилла протянула ему руку. Но он настолько был поражен, что не мог пошевелится.

— Не бойся, я не кусаюсь…Хотя могу.

Она сама взяла его за руку, и Мстиславу показалось, что пол закачался у него под ногами. Маленькие пальчики в его руке. В голове болезненно мелькнул тот же образ. Другая ручка так же доверчиво жмет его ладонь.

— Я знала, что ты придешь. Я видела тебя во сне.

Изгой улыбнулся. Это произошло невольно, но он не мог сдержаться. Ему казалось — он видит ангела, что его Анна каким то чудесным образом вернулась к нему. Это как откровение. Внезапно девочка забралась к нему на колени и по–хозяйски устроилась там, облокотившись об его грудь хрупкой спинкой и деловито свесив ножки с обеих сторон. Изгой не решался ее обнять, руки безвольно висели вдоль тела. Он был слишком потрясен. Все мысли сбились, запутались он смотрел на белоснежные локоны и ему невыносимо захотелось прижаться к ним лицом. Эти волосы должны пахнуть домом, детством и…любовью…безграничной и безбрежной.

— Вот это да!

Голос Мокану вывел его из прострации. Мстислав даже вздрогнул, он перевел взгляд на Николаса. Князь улыбался, хоть и выглядел озадаченным.

— Она никогда и ни к кому не идет. Особенно к чужим. Вы — первый. Из всех, кто побывал в этом доме. Кстати не верьте ей — она кусается.

Камилла показала отцу язык и поудобней устроилась на коленях Мстислава.

— Неправда.

— А кто укусил Ивана за руку?

— Он меня разозлил.

Николас засмеялся.

— Веский аргумент.

В кабинет постучали.

— Ой, это мама.

Молодая женщина тихо вошла в помещение, и князь встал ей навстречу.

— Милая, не ругай Камиллу. Она нам не мешает.

Изгой посмотрел на молодую княгиню. Красивая женщина. Наверное, самая красивая из всех бессмертных, что ему доводилось встречать. Очень нежная, хрупкая и вместе с тем чувственная. Николас преобразился, когда она вошла. Его взгляд изменился, словно в кабинете не стало никого кроме этих двоих. Изгой нахмурился. Этой красавице удалось приручить зверя? Зверя, который убил его сестру. Тварь, которая лишила его самого светлого и дорого.

— У тебя темные мысли… ты страдаешь…