А потом меня пронзила боль, неожиданная резкая. Я в удивлении распахнула глаза, но сопротивляться не могла. Горло разрывало, пекло. Я дернулась в сильных руках любовника, но он держал слишком крепко и он меня пил. Я поняла это сквозь туман нарастающей слабости во всем теле. Влажное тело моего любовника затряслось, пальцы одной руки сжали мое бедро, а другая рука стиснула мою спину. Изгой затих. Мы оба дрожали, я задыхалась. От любви к нему защемило сердце, от счастья сводило скулы. Как я могла называть его бесчувственным, ледяным? Он огонь, он цунами. И я его женщина. Сегодня я стала женщиной по–настоящему. Сегодня я стала его рабой, его тенью. Я больше не смогу жить без его поцелуев, без его страсти, без его прикосновений. Я узнала, что такое отдаться мужчине в полном смысле этого слова. И я никуда не уйду. Я пойду за ним даже в ад. Он выпивал мою жизнь. Это его клыки пронзили мою шею. Вот теперь он меня убивает и я, наверное, умру. В его руках. Умру, все еще чувствуя его в себе, чувствуя, как он содрогается от наслаждения, убивая меня. Мне не было страшно. Я закрыла глаза и обмякла, смиряясь и покоряясь ему…

Глава 17

Я проснулась от странного назойливого звона. Он врывался в тягучую мякоть сна и резал слух. Отрывисто звонко. Просыпаться не хотелось. Чертов будильник… БУДИЛЬНИК?!

Я подскочила на постели, и мне показалось, что, наверное, я схожу с ума. Я осмотрелась по сторонам. Ноги стали ватными. Знакомые стены со старыми обоями. Шторы в цветочек. Телевизор и чертов будильник. Я ДОМА!

Я хотела закричать и не смогла. Только рот приоткрылся. Встала с постели. Прошлась по квартире, босиком, едва ступая по скрипучим половицам. Подошла к двери и резко открыла. Повеяло холодом, жареным луком. Вдалеке работало радио. Я не понимала, что происходит. Меня начало трясти как в лихорадке. Я бросилась к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. На мне моя ночнушка, волосы аккуратно заплетены в косу. Так я ложилась спать. В прошлой жизни.

Господи…я схожу с ума. Нет, я сплю. Точно. Я просто сплю. Ущипнула себя за руку и поморщилась от боли. В этот момент зазвонил мой сотовый. Теперь я зажала уши руками. И сотовый, и будильник — это слишком. Я подбежала к столику и запустила будильник в стену. Тот с грохотом разбился, мне стало немного легче. Сотовый. Он не смолкал. Я бросила взгляд в сторону звука и увидела мобильник на подоконнике. Подошла к нему как гадкому насекомому и осторожно взяла в руки. Когда увидела на дисплее имя звонившего — я закричала. Громко, звонко и выронила сотовый, медленно сползла на пол. Меня тошнило. От ужаса. Только что мне звонил Дэн. Мой напарник…тот, которого загрыз Вышинский у меня на глазах два месяца тому назад.

В дверь постучали:

— Эй, ты там в порядке?

Голос моего хозяина вернул меня к реальности.

— Да. Все нормально.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Дядь Петя! — крикнула я и подбежала к двери. Распахнула настежь.

— Что? Господи, ну и бледная, как смерть. Ты что напилась вчера? Может тебе водочки? Глядишь полегчает. Похмелье оно…

— Дядь Петь, какое сегодня число?

— Пятое, а что?

— Пятое чего?

— Не ну ты даешь. Точно напилась вчера. Декабря, милая. Де ка–б-ря.

Я судорожно схватилась за ручку двери. Мне было плохо. Реально плохо.

Потому что сегодня должно было быть двенадцатое февраля. Сегодня я должна была вместе с Изгоем… О господи. Я закрыла дверь и прислонилась к ней воспаленным лбом. Я, кажется, начинала понимать… Он вернул меня. Он вернул меня обратно. Он это сделал несмотря на все что было, несмотря на мои мольбы и… А вдруг я …вдруг мне все это приснилось?

Голова раскалывалась на куски. Снова зазвонил сотовый и я наконец то ответила.

— Эй! Градская! Подъем! Я так и знал, что ты проспишь.

Голос Дэна звучал, как ни в чем не бывало. С задоринкой. И мне стало страшно. Тогда. В тот день. Он говорил мне тоже самое. Вот эти же слова.

— Я не проспала.

— Врешь. Посмотри на часы. Градская у тебя сегодня приемная комиссия ты забыла?

Приемная комиссия. Да. Сегодня. Боже как же все изменилось в моей жизни. Я стала другой. Я больше не живу балетом, я больше не мечтаю попасть в самую лучшую труппу?

— Динка, одевайся. Мы держим за тебя кулаки. Давай, Градская.

Он отключился, а я застыла с мобильным в руках, закрыла глаза и увидела лицо Изгоя настолько отчетливо, настолько ярко, что у меня задрожали руки. Его лицо в тот момент, когда он шептал мне о чем то на чужом языке…когда брал меня… На глаза навернулись слезы. И вдруг я вспомнила. Боль. Резкую пронзительную боль и схватилась за шею. Снова к зеркалу. Отодвинула прядь волос и от разочарования мне захотелось зарыдать. Гладкая кожа. Никаких следов.

Я оделась, словно лунатик, спустилась вниз и со стоном увидела свою старую машину. Боже мой…Это был сон. Все что я помню — просто сон! Но другая часть меня в это не верила. Слишком реально, слишком все настоящее. Запахи, прикосновения, слова. Я открыла дверцу автомобиля и села за руль. Медленно выехала на мокрую дорогу. Шел снег. Легкие хлопья падали на лобовое стекло. Тот же город, те же улицы. Все то же. Только я совсем другая. Я помнила этот день. Помнила до мельчайших подробностей и свое состояние, настроение я тоже помнила. Я летела на крыльях надежды. Я поставила все на этот самый день. Он должен был стать самым главным в моей жизни и стал…