Анна погибла спустя пять месяцев после того как я нашел ее. Она, и наш не рождённый ребенок. Я потерял их обоих. Нас выследили солдаты, которых мы порядком достали своими набегами и загнали, как животных. Тогда расстреляли и взяли в плен почти весь отряд. Мы с Анной сбежали из окружения, и кто-то из ошалевших после погони солдат, понимая, что мы уходим, выстрелил нам в след. Анна закрыла меня собой. Лучше бы это сделал я. Но она чистая, светлая, нежная была более угодна смерти, чем я грязная тварь, уже побывавшая одной ногой в аду.

Я нес ее долго. Наверное, несколько часов. Я хотел найти хоть одну деревню, не растерзанную солдатами, найти лекаря. Дьявол, мне бы тогда мои возможности, но я был просто человеком. Обезумевшим от горя. Впервые осознавшим что такое потерять того, кто значит для тебя гораздо больше, чем воздух. Я нес бы ее сутками напролет, но каждый мой шаг причинял ей страдания, а потом Анна начала кашлять кровью, и я был вынужден остановиться, положить в траву, и молча ждать… Она умирала…в страшных мучениях, пуля застряла в животе… Наш ребенок уже точно был мертв внутри нее, но я просто дико жаждал, чтобы она осталась в живых. Хотя бы она. Я смотрел, как Анна кусает губы от боли и рвал на себе волосы, выл, как раненое животное, гладил ее дрожащими руками, а она…смотрела на меня, и я читал в ее взгляде мольбу прекратить все это. Дать ей уйти.

Я стоял перед ней на коленях и молился. Да, молился Богу совершить чудо, молился последний раз в жизни. Он совершил…Анна заговорила со мной в первый и последний раз, а потом я задушил ее. Глядя в эти глаза полные любви ко мне, веры в меня, безграничной преданности и мольбы. Я сжимал пальцы сильнее и выл, орал, рыдал. Когда я осторожно закрыл ее глаза, то понял, что меня больше нет. Я умер там, вместе с ней, на пятьсот лет.

Закопал окровавленный труп, поставил крест, а потом раздирал землю руками и плакал, как ребенок. Я прощался с ней и с собой. Все те капли человечности, что были во мне ушли вместе с Анной. Три дня я сходил с ума у ее могилы, сбивая руки в кровь, скуля от отчаянной пустоты и одиночества. Оплакивал свое разодранное в клочья счастье, нашего не рожденного ребенка и единственную женщину, которая любила меня после матери. Потом…еще долгие годы я видел ее прощальный взгляд…и, лишь спустя много лет, наконец-то забыл ее. Заставил себя забыть. В тот момент кроме жажды наконец-то закончить начатое, найти отца, во мне больше ничего не осталось. Именно от могилы Анны и потянулся кровавый след Зверя, которым я постепенно становился.

Дальше я продолжил идти один. Живой мертвец. Одиночка, психопат с исковерканной жизнью. То была судьба, потерять все, что имело для меня значение, и никто не мог ее изменить еще очень долго.

 Я все же дошел до Москвы. Точнее до близ лежащих деревень. Спустя несколько месяцев. Мне дьявольски везло, как и всем гадам по жизни. Я выигрывал деньги в кости, воровал, трахал богатеньких озабоченных шлюшек, дрался на дуэлях с их мужьями рогоносцами. Я был тем ублюдком с которым не стоит связываться, а лучше бежать без оглядки. Я прожигал жизнь, использовал женщин, друзей, шел по головам, телам, через тела всех, кто совершал идиотскую ошибку – доверится мне. Плевать. Я хотел достичь цели и мне было нас***ь каким образом и какой ценой.

Моя очередная любовница подыскала мне работу у боярина Артемьева, я стал эдаким мальчиком на побегушках. Плевать, без нее я бы не смог устроится в приличное место. Меня принимали за цыгана и гнали в шею ото всюду. Я все еще оставался шлюхой, обученной мастерству отменного траха и с успехом пользовался всеми познаниями в сексе. Только теперь я работал сам на себя. Днем бегал с поручениями барина, а по ночам яростно вдалбливался в мягкое тело своей любовницы прямо на сеновале, честно отрабатывая полученное место. Она подкидывала мне деньги, всячески опекала и обещала золотые горы. Мне же нужно было только одно – выбраться в высший свет и ради этого я готов был отыметь даже самого Великого Князя или подставить ему свою задницу. Хотя нет, я лгу. Задница – это святое и я порвал бы любого, кто посмел бы к ней приблизиться. Артемьев оказался мелким торгашом и никаких нужных связей не имел. Я успел кое-что разузнать о своем отце – Мокану оказался довольно известной личностью, приближенной к самому царю. Посол, советник, богатый сукин сын, до которого невозможно добраться особенно такому голодранцу как я, а такие, как мой нынешний хозяин могли лишь прислуживать ему и лизать задницу. То есть, я явно не в том месте окопался, и пора сваливать в столицу. Мне насточертела моя любовница и я забрал все золото, заработанное членом, языком и руками, прихватил так же кое-что из дома хозяина и поминай как звали. В смутное время, когда разбой и нападения, грабежи стали обычным делом, я без труда удрал и скрылся от преследования разъяренного Артемьева и моей бывшей любовницы. Черт, даже не помню, как ее звали. Иногда я лучше запоминаю их тела. У нее оно было полное и рыхлое и она любила чтобы я хлестал ее по округлой заднице кнутом и выкручивал ей соски. Я засовывал ей в рот ее же кружевные панталоны и засаживал по самые гланды, а она давала мне пару золотых монет и трепала пухлой ручкой мои длинные кудри, как породистого жеребца, приговаривая: