* * *

Я смотрела, как Карина ставит фотографии матери на тумбочку в своей комнате. Поглаживая с любовью рамку большим пальцем и вытирая невидимую пыль. Она час назад приехала от брата Андрея, где гостила, пока мы были в Вене. Сказала, что отец посчитал небезопасным оставлять ее дома одну, и она прекрасно провела время с племянницей.

"Небезопасным?"

Да в этой крепости, по-моему, мухи без разрешения охраны не летают. Карина переставила портрет ближе к свечам.

— Я всегда беру ее с собой, когда уезжаю. Так мне кажется, что она рядом. Смотрит на меня.

— Она и так всегда рядом, — тихо сказала я, и почувствовала себя воровкой.

Стою тут с ней, в ее спальне, после того, как она с радостью бросилась мне навстречу, обрадованная очередным "сюрпризом" от отца и на скорую руку состряпанной причиной — я решила записать с ней диск, а отец готов вложиться в это мероприятие в виде подарка. А на самом деле у меня все тело саднит после безумной ночи с Андреем, и губы от поцелуев болят.

Я ворвалась в их жизнь и отбираю у нее отца, набиваясь при этом в подруги. Так отвратительно. Так низко и мелочно. Мне вдруг захотелось уйти из ее комнаты, но Карина заглянула мне в лицо и с беспокойством спросила:

— Ты такая бледная. Устала?

— Нет. Совсем нет. Я как раз все эти дни отдыхала, а потом Андрей… Андрей Савельевич пригласил меня к вам для записи и погостить на время зимних праздников.

— Ох уж этот папа. Балует меня в последнее время. Наверняка придется за это жестоко расплачиваться.

Она рассмеялась, а я подумала о том, что жестоко расплачиваться придется нам всем, когда она узнает, что происходит на самом деле.

— У тебя чудесный папа. Я бы хотела, чтоб у меня был именно такой отец. Он очень любит тебя.

— Да… любит. Это правда.

Карина тяжело вздохнула и снова посмотрела на портрет матери.

— Я очень долго этого не понимала. После смерти мамы я его ненавидела. Ненавидела так, что мне казалось, я лично могу убить его за то, что она умерла, а он остался в живых. Мне хотелось причинить ему боль за все, что со мной произошло. За каждого из тех уродов, что меня трогали… Хотела, чтоб он прочувствовал, каково это, когда тебя раздирают на части, а перед этим убивают мать на твоих глазах.

Я замерла, чувствуя, что она говорит нечто очень важное для нее. Скорее даже, говорит себе, а не мне.

— Каких уродов? — тихо спросила и подошла к ней сзади.

— Тех, что убили маму, а потом насиловали меня в машине.

Я судорожно глотнула сжатый воздух спальни, а она продолжила говорить. — Мне тогда казалось, что меня убили вместе с мамой. Я вроде как живая, но на самом деле, как ходячий мертвец, гниющий изнутри. Меня нет. Они измазали меня, изгадили, разорвали в лохмотья… И никого нет, с кем можно об этом поговорить.

Я невольно сжала ее плечи и теперь уже медленно выдохнула, не перебивая, давая ей говорить. Вот что ей снится по ночам… Вот почему плачет и кричит.

— Потом мне захотелось сдохнуть или забыться. Чуть на наркоту не подсела, представляешь? Настя помогла тогда. Ты помнишь Настю? Она была на моем дне рождения?

— Да. Я помню.

Настю я запомнила хорошо.

— Она с папой… Они давно уже вместе. Правда, делают вид, что между ними ничего нет, но я-то знаю. Не маленькая уже. Видела пару раз, как обнимались. Да и папа всегда с ней. Сколько лет уже. Настя… она бы ему подошла. Я так хочу, чтоб отец был счастлив, Лекса. Хочу, чтоб он улыбался, чтоб забыл обо всех ужасах, которые на нас обрушились. Забыл и начал жить, и, может быть, тогда и я смогу забыть. Я думаю, они поженятся…

Я почувствовала, как слегка закружилась голова и стало труднее дышать.

— Кто?

— Настя с папой. Он точно ей сделает предложение. Мне бы этого хотелось. У них все давно и очень серьезно. Настя в него влюблена.

Я сама не заметила, как разжала пальцы и опустила руки.

— Думаешь или знаешь?

— Ну такие вещи видно. Я же за ними давно наблюдаю. Сначала невзлюбила ее, что в дом к нам лезет… а потом поняла, как сильно она нам помогает прижать ублюдка Ахмеда. Настя же в полиции работает.

— Кого?

Меня аж пошатнуло, а Карина обернулась ко мне.

— Ахмеда. Он преступник. Криминальный авторитет… Папа чем-то ему не угодил когда-то. Это он виноват в смерти моей мамы. Ее убили его люди. И они меня насиловали, потому что он приказал. Ахмед — та тварь, которая разрушила нам жизнь. Он убил моего деда, и из-за него Макс с Дашкой… — она осеклась, а потом продолжила, — Если бы я могла, я бы сама выдрала ему сердце голыми руками, а потом расстреляла бы всех, кого он любит, если эта мразь вообще умеет любить. Я надеюсь, отец отомстит ему. Жестоко отомстит… Это мой папа умеет. Так отомстит, что он будет рыдать кровавыми слезами.