И уже когда он отсутствовал дома, мне становилось тоскливо. Словно без него дом казался просто огромным и совершенно пустым. В нем тут же исчезали все краски и прекращалась жизнь. Потому что сердцем этого дома был Максим… и я уже не сомневалась, что он был когда-то и моим сердцем. В той прошлой жизни. Ведь так легко сойти с ума от его взгляда, улыбки, поворота головы, эмоциональной жестикуляции, в которой скрывалась какая-то животная мощь и харизма. Он кипел, обжигал, дышал каждой порой и заставлял меня снова жить. Выхлестывая на самые разные эмоции.
Бывало я алчно рассматривала его в те минуты, когда он с кем-то говорил по телефону или стоял на веранде, работал за ноутбуком, отбивая длинными пальцами по клавиатуре и всматриваясь в экран, а я любовалась его пушистыми ресницами, профилем, влажной нижней губой. Иногда я подолгу заворожено смотрела на его руки… вспоминала контраст его смуглой кожи на моей белой груди, вспоминала движение большого пальца по кончику соска и то, как напрягались вены на сильном запястье. Только от одной мысли об этом мне становилось трудно дышать, и тело мгновенно реагировало на мысленный и визуальный раздражитель.
И ужасно завораживала его власть, его дикие возможности, и то, как он манипулировал людьми в своих интересах. Он мог все. Действительно все, либо профессионально водил меня за нос, и я искренне считала, что мой муж действительно может все. И это все так же принадлежит и мне. Он готов им делиться поровну. Максим выполнял мои любые капризы и пожелания, не было чего-то, что я могла попросить или даже просто взглянуть с интересом и не получить (свобода не в счет). Я смотрела на него и искренне недоумевала, как всего лишь несколько недель назад могла считать его жутким монстром и чудовищем? Кааак я могла настолько заблуждаться в нем? Любая женщина готова душу дьяволу продать за такого мужчину… но у меня было стойкое ощущение, что он и есть тот самый дьявол и он жаждет мою душу. Он затягивал меня в свои сети, оплетал ядом самых откровенно-пошлых и изысканных комплиментов, с ним рядом я чувствовала себя самой красивой и сексуальной женщиной во Вселенной. И я уже понимала, что точка невозврата пройдена, и останавливаться поздно. Меня уже несет мощным течением навстречу обрыву, в котором я, скорее всего, сломаю себе все кости.
Страх… липкий, панический, он щекотал кожу ледяным острием ножа, вспарывая плоть. Я видела каменные стены и стекающую по ним ржавую, вонючую влагу. Пахло смертью, слезами и кровью. И я знала, что я скоро умру.
— Кричи, сука. Кричи, я сказал. Ждала моего разрешения?
Камеры потрескивают отснятыми кадрами, а я не кричу, и он бьет сильнее, так, чтоб меня прорвало. Я извиваюсь на веревках, покрытая каплями пота, и молчу назло той мрази, что стоит передо мной… А его это еще больше подхлестывает и заводит. Бьет уже сильнее, со спины мой пот и капли крови слизывает. Я от отвращения и боли кусаю губы до мяса.
— Кричи, шлюха. Давай.
Развернул к себе, прокрутив на веревке, как на карусели, вглядываясь в мне в глаза, наполненные ненавистью к ублюдку.
— Кричи… я сказал. Я хочу, чтоб ты кричала.
— И тогда у тебя встанет?
Он прищурился. Отвесил мне пощечину, потом другую и снова склонился к моему лицу.
— Кричи, я сказал, не то кожу с тебя сниму. Живьем.
— Да пошел ты.
Ударил снова, еще и еще, я чувствую, как моя кровь течет по подбородку. Ублюдок с бородой и черными глазами дергает свой член и хрипит от удовольствия, глядя на меня, подвешенную за выкрученные руки к потолку.
И я вдруг расхохоталась громко, истерично. Взгляд на его руку бросила и начала хохотать. Захлебываться слезами и смеяться ему в лицо.
Жуткое лицо здоровенного подонка исказилось от злобы, он вытащил из кармана "бабочку" и покрутил несколько раз в руке.
— Заткнись. Заткнись, падаль такая. Прекрати смеяться. Я же убью тебя сейчас. Я тебя этим ножом трахать буду.
А я хохотала, не унимаясь, смотрела на него, слезы по щекам текут, а я хохочу.
— Заткнись, — его голос сорвался на визг. Стиснул мои челюсти, не давая смеяться.
— Да пошел ты на хер. Меня найдут, и ты… ты сдохнешь, — процедила я, — Максим придет за мной и разорвет тебя на куски. Максиииииииимммммм.
Я резко открыла глаза и услышала собственный крик и всхлипывания. Я все еще плачу и кричу. Слезы градом текут по щекам.
— Эй… маленькая, это я. Тшшшш, тихо родная, просто сон. Плохой сон, кошмар. Я рядом, слышишь? Посмотри на меня.
Его голос пробивался сквозь мрачный злой хохот ублюдка с плеткой в руках. Я яростно отбивалась от его цепких рук, извивалась и кричала.
— Малыш, это я. Смотри на меня. На меня. Вот так. Дааа. Ты дома, и я рядом с тобой.
Я приоткрыла глаза и, когда увидела Максима, с облегчением застонала, захлебываясь. Он держал мое лицо горячими ладонями и вытирал слезы.
— Глубоко вдохни и медленно выдохни. Очень медленно. Еще. Умница.