— Дааааа, девочка, дааа, именно так, — его голос, он погружал еще глубже в омут наслаждения, — да, я хотел этого, как последний конченый наркоман хочет свою дозу.

Но я все равно не чувствовала удовлетворения, я хотела взять от него больше, хотела все, хотела так, чтоб все тело болело после. Приподнялась и потянула его к себе за кожаный ремень, быстро расстегивая брюки, в неистовом желании принять его в себя.

— Хочу… хочу тебя внутри.

— Сейчас, малыш… сейчас получишь.

Я закричала снова, когда он наконец-то взял меня, когда проник одним грубым толчком настолько глубоко, что я вскрикнула и распахнула широко глаза.

— Даааа… — я не знаю, закричала ли я это "да" или простонала, или прорыдала ему в губы. Я знаю только, что меня скручивает от наслаждения. Меня накрывает волной безумия ощущать наконец его в себе. Сжимать его такого огромного внутри себя, почувствовать, как остановился, скрипя зубами и давая к себе привыкнуть. Так глубоко заполненная им. Болезненно растянутая до предела. Но так все правильно, принимать его в себе так пошло и так бесконечно правильно. Видеть, как развел мои ноги за щиколотки в стороны и ошалело смотрит на меня самым адским взглядом из всех, что я когда-либо видела.

Впилась в столешницу ногтями, задыхаясь, широко ловя воздух искусанными губами и закатывая глаза. Захлебываясь диким удовольствием. И новыми всхлипами. Мне казалось, меня сейчас снова разорвет на части. И я снова вся дрожу. На грани. После оргазма, который только что испытала, все еще возбужденная до предела. И мне больно. Почти больно вот так ощущать его в себе. Но это самая сладкая боль из всех, что я когда-либо испытывала.

Больное наслаждение. И такое естественное с ним. Да, все мое тело сделано под него, отточено и запилено под каждый изгиб его тела. Мой мужчина… я ощущала это всем своим существом, и плевать, если завтра с утра я разобьюсь вдребезги или порежусь о лезвие реальности. Он ведет меня к новому сумасшествию. Вздрагивая и двигая бедрами навстречу, и вдираясь ногтями в его кожу, оставляя полосы на его спине, когда подхватил под коленями мои ноги и вонзился еще глубже. Закатывая глаза от дичайшего удовольствия. И потом мгновение прострации, паря в невесомой бесконечности запредельного кайфа. Глядя в его бешеные звериные глаза. Сквозь вакханалию дикого возбуждения и надвигающегося нового урагана, от которого, кажется, я умру. Пока Максим вдруг с рыком не срывается на бешеный темп с громкими стонами. И я чувствую изнутри, как его плоть наливается во мне еще больше, как каждый толчок сбрасывает меня в бездну, за которой я уже никогда не буду собой и буду лишь его… Закричала, срывая горло, как он хотел, как он мне пророчил. Бешено сокращаясь вокруг его каменной плоти, вбивающейся в меня подобно поршню.

— Дааа, малыш… еще раз. Ты уже там…

Я слышала его сквозь туман наслаждения, нескончаемого, как безграничная агония. Вот она — причина этого дьявольского притяжения, необъяснимого никакими доводами рассудка. Я просто принадлежу ему, на каком-то астральном уровне, где-то во всех параллельных Вселенных космоса. И никто и никогда не дал бы мне то, что давал он. Он водил меня по краю лезвия, он резал меня то глубоко, то нежно, то ощутимо, но всегда давал его чувствовать и запоминать, ставил на мне клейма каждым словом и прикосновением еще задолго до того, как я его забыла.

Он был дьяволом секса… даже не богом, и он знал, чего я хотела даже тогда, когда я сама этого не знала. Когда он кончал внутри моего тела, запрокинув голову, вбиваясь на дикой скорости, клеймя уже изнутри, я стонала вместе с ним… в унисон его крику.

Он брал меня всю ночь напролет, в каждом углу этого несчастного кабинета, который мы превратили в руины и дико совокуплялись на разбросанных на полу книгах, на подоконнике, в кресле, когда он жадно зализывал мою растертую им же плоть, а потом удерживая меня за волосы, толкался раскаленным членом мне в рот, и я… о да, я исступленно его сосала, закатив глаза и зверея от вкуса порока у себя во рту и от его пальцев, натирающих мой истерзанный клитор. Мои крики и его рычание, хриплые стоны, прерывистые грубые фразы, которые переходили в жаркий шепот, слились в одно целое. Когда я, обессиленная, с синяками на теле от его жестоких пальцев, со следами от его жадных губ, наконец-то поняла, что все закончилось, я даже не плакала, я хрипло всхлипывала. Такого наслаждения в моей жизни не было и не будет. Но теперь в моей жизни есть он. Зверь. И рано или поздно он сожрет не только мое тело, но и мою душу. Конечно же, я ему проиграла… и ни на секунду об этом не жалела.