Макс в эти дни не искал со мной общения, не приходил в мою комнату, и я не видела его дома… но слышала, как по вечерам его машина подъезжает к воротам. Как поднимается по лестнице, иногда затаив дыхание слышала, как его шаги затихают у двери моей спальни… а потом снова звучат в тишине в направлении его комнаты или кабинета. Но он не давал мне ни на секунду забыть, что я принадлежу ему. Неизменные цветы каждое утро. Весь дом заставлен ромашками. Где он их доставал в таком количестве, я понятия не имела. Но они постоянно были свежесрезанными.

Потом я узнаю, что их выращивают специально для меня в оранжерее в конце сада. В любое время года мои любимые ромашки расставлены в вазах по всему дому. На завтрак, обед и ужин мне подавали именно то, что я люблю. Иногда я злилась и назло всем заказывала что-то другое… потом мне становилось стыдно. Еще через день для меня была выделена другая спальня, ее закончили в кратчайшие сроки. Сделали в ней ремонт и перевезли все мои вещи вплоть до безделушек. Я хотела возмутиться, что комнату обставили без меня и… и не смогла, потому что мне все в ней понравилось. Все без исключения, даже две картины с изображением бушующего моря и зимнего лесного пейзажа. Он знал обо мне даже это. Пугает, когда кто-то изучил тебя настолько, что знает о тебе буквально каждую мелочь. Он окружал меня заботой, а мне это напоминало тоненькую паутину, которой паук обволакивает маленькую и глупую бабочку. И хотя сам тарантул даже не приближался к ней, она точно знала, что ее рано или поздно сожрут.

Все было иначе, кроме одного — за пределы дома меня не выпускали. Мне говорили, что такого приказа они не получали. А я… я еще не готова была идти и просить моего мужа о чем-то. Я наслаждалась иллюзорной дистанцией между нами и была ему за нее благодарна.

Я опять начала принимать лекарства, назначенные мне неврологом и психотерапевтом. Иногда меня от них сильно клонило в сон, я сама не заметила, как уснула в гостиной с книгой в руках. Утром открыла глаза уже в своей комнате на постели и… и в одном нижнем белье. Меня перенесли, уложили и раздели, пока я спала. Вся краска вдруг прилила к лицу вместе с яростью на того, кто это сделал. Можно было и не раздевать… я только представила себе, как он смотрел на меня спящую и почти голую, как всю начинало трясти. На столе снова цветы, кофе и слоеные шоколадные булочки. Автоматически откусила одну из них и посмотрела на свой сотовый. На заблокированном экране светилось новое сообщение с неизвестного номера.

"Не выбрасывай завтрак — поешь. Я не рассматривал. Я только перенес в постель и стянул с тебя это ужасно тесное платье, иначе ты бы в нем задохнулась. Разрешаю записать мне штрафное очко, и я выполню любое твое маленькое желание".

Улыбнулась. Точнее, закусила улыбку вместе с нижней губой. Очаровательнейший мерзавец. Не рассматривал он.

Следом еще одна смска.

"Лгу — рассматривал. Долго. Согласен на большое желание".

Усмехнулась и отпила кофе. Вкуснооо. Как я люблю. Пиликнуло еще одно сообщение.

"Кроме отпустить".

Я тихо рассмеялась и тут же замолчала. Это было впервые. Я впервые улыбнулась ему и засмеялась. Впервые мне действительно было хорошо. И он не напрягал меня… нет, совсем не напрягал. И от мысли, как горел голодом его ярко-синий взгляд, мне вдруг стало очень жарко. Низ живота ошпарило кипятком.

Когда пришла четвертая смска, я умывалась, глянула на дисплей:

"Сегодня у Лексы концерт, я тебя о нем предупреждал. Он будет проходить в закрытом клубе. Я хотел бы видеть тебя в белом и купил для тебя платье. Я исправился и сделал тебе первый подарок — он подойдет к цвету твоих глаз. И небольшая личная просьба, когда откроешь маленькую бархатную коробку, надень то, что в ней, пожалуйста. Это мое условие на сегодняшний вечер".

Я вышла из ванной и направилась к столу, где стояло несколько картонных пакетов и та самая коробочка, о которой было сказано в сообщении. Так как я проспала большую часть дня, то уже вполне можно было собираться.

За подносом пришла молодая девушка с длинной темной косой, в очках. Она аккуратно сложила на него мою чашку и блюдце, но прежде чем уйти, тихо сказала.

— Вы простите, что я вас отвлекаю. Но Максим Савельевич попросил меня сказать вам, что я вернулась. Меня зовут Таня. Я убираю в вашей комнате по воскресеньям.

Я улыбнулась ей и кивнула, а сама почувствовала укол где-то под ребрами. Ощутимый укол. Стало даже не по себе. Он нарочно попросил ее это сказать, чтоб я поняла, что обидела и оскорбила его своими подозрениями. Во мне бушевали противоречивые чувства, с одной стороны, мне действительно было стыдно, а с другой — разве он не мог играть для меня в любую из его манипуляторских игр.