— Что такое? Ты расстроилась или обрадовалась, я что-то не пойму? Могу тебя утешить — мое предложение в силе. Ты по-прежнему можешь прийти ко мне в постель и ублажать меня до утра. Хотя бы в качестве извинений. Я сочувствую. Наверное, представлять, что я лютый монстр, было намного интереснее.

Смотрит чуть исподлобья, то ли готова удрать в любую секунду, то ли не знаю, что у нее там на уме.

— К слову, ты можешь и забрать свое согласие обратно. Мне не интересно заставлять тебя, я люблю, когда женщины меня просят и умоляют. Я подожду, пока ты попросишь сама.

— Никогда не попрошу. Устанешь ждать.

Она хотела выскочить из комнаты, но, когда захлопнула дверь, выйти без ключа уже было нельзя. Дернула несколько раз ручку и прислонилась спиной к двери, а я не спеша подошел к ней и облокотился одной рукой на дверь, нависая над ней и считывая малейшую реакцию с ее красивого и перепуганного лица.

— Уже уходишь? А как же наша сделка? Девушка на воле.

— Сделка была нечестной.

Усмехнулся и задрожал, когда она зажмурилась от моей улыбки.

"— Тебя нужно штрафовать каждый раз, когда ты улыбаешься.

— Чего это?

— Потому что от твоей улыбки… от нее больно в груди. Ты слишком красивый мерзавец. Так нельзя.

— Как так?

— Сводить с ума своей улыбкой.

— А ты сходишь с ума, малыш?

— Я от тебя вечно пьяная, Маааксииим… я в нескончаемом кайфе, как наркоманка.

— Хочешь дозу? Прямо сейчас?"

Эхом в голове ее слова, и злость опять откатывает отливом, хочется вдавить ее в себя до хруста и не выпускать из объятий. Как же я соскучился по ней, истосковался.

— Чего ты от меня хочешь, Макс?

— Максим.

— Что?

Глаза распахнулись, и я от разочарования отпрянул назад. Просто взгляд. С неприязнью, с равнодушием. Не ее взгляд. Чужой.

— Ты называла меня всегда Максим.

— Не я. Она. Какая-то другая я. Которой, возможно, больше никогда не будет. Пойми это. Она может не вернуться, и останусь только я… а я другая. Что же мы тогда будем делать, Макс? Так жить? Ты меня запирать в доме, а я отчаянно мечтать вырваться на волю?

Она была права. Чертовски права, и я знал это. Мой разум все понимал… а сердцем я не готов был ее отпустить. Я все еще на что-то надеялся. Я все еще пытался удержать руками воздух, в котором остался лишь ее призрак.

— Я хочу так ничтожно мало, Даша, — прислонился лбом к ее лбу, — шанс хочу… с тобой быть хочу, тебя хочу, понимаешь? Я хочу тебя.

И нет, я не вложил в это "хочу" первобытно-примитивный смысл. Я хотел всю ее в своей жизни… и она впервые правильно меня поняла.

— Это много, — ответила так же шепотом и в глаза мне посмотрела, — для меня это пока что непосильно много. Ты давишь меня… ты меня душишь… Максим.

Ее "Максим" полоснуло тонким лезвием по нервам и сжало горло тисками.

— Давай попробуем по-другому, — хрипло шепотом, не отпуская ее взгляд, потому что он… он вдруг перестал быть настолько чужим и ледяным.

— По-другому?

— Да. Давай ты сама установишь правила.

В ее глазах промелькнуло недоверие. Она искала подвох в моих словах.

— Не трогай меня, пока я тебе не позволила.

Я отпрянул назад, но зрительный контакт не прервал и все так же смотрел ей в глаза.

— Я не привык спрашивать разрешения, но, если ты скажешь "нет", это зачтется.

Кивнула и взмахнула своими длиннющими ресницами, мне внутри все перевернула.

— Мое условие — ты сопровождаешь меня везде, где мне потребуется твое присутствие.

— Ты не будешь по утрам сидеть у меня в комнате и пялиться, как я сплю.

Усмехнулся.

— Потому что ты не накрашена и не почистила зубы?

Уголки ее губ тоже слегка вздернулись вверх.

— И поэтому тоже.

— Хорошо. Я не буду сидеть в кресле и пялиться на тебя по утрам. Я буду стоять у двери и пялиться оттуда.

— Нет, — уже улыбается, — ты будешь стучаться, а не ломиться, как к себе домой.

— Ну, вообще-то, я у себя дома.

— Моя комната — это ты в гостях. Поэтому стучись.

— Ладно, я буду стучаться.

"Если не забуду".

— Ты будешь принимать мои подарки.

— А ты мне еще ничего не дарил.

— Разве?

— Да.

— Может, именно поэтому я в такой немилости?

Она снова улыбнулась, и мне до боли в скулах захотелось схватить ее за лицо обеими руками и жадно сожрать ее улыбку голодными губами.

— И не смотри на меня так.

— Как?

— Как Зверь.

— Голодный Зверь, ты хотела сказать. Ну лицемерить взглядом я еще не научился. Я действительно голоден.

Посмотрел на ее грудь, прикрытую тонким шелком блузки, и перевел взгляд на ее губы.

— А может, ты отпустишь меня к Андрею, и мы там начнем все по-другому?