После концертов она мчалась в отель, потому что знала, что я буду ее ждать. Хоть и признавалась потом, что каждый раз тряслась перед тем, как дверь открыть. Руки ватными становились и не слушались, чтобы ручку повернуть. От страха, что в этот раз меня там не окажется. Радость и предвкушение вперемешку с ужасом, что надежда может разбиться вдребезги.

Дикий коктейль эмоций… вот что было нашим миром. И каждый раз я, затаив дыхание, смотрел на открывающуюся дверь, улавливая ее волнение и слыша, как замирает ее сердце. И наслаждался этим. Как извращенный садист. Потому что мне нравился ее страх. Значит, любит еще сильнее. Боится потерять. А от ее облегченного вздоха, радости в глазах и бешеного стука сердца, которому наконец-то разрешили биться с огромной скоростью, бурлит все внутри, словно магма расплавленная. Мне иногда казалось, что я могу задушить ее в объятиях, силы не рассчитав. Разбудила во мне что-то настолько сильное, что порой пугало… своей неизвестностью и тем, что превращало меня в одержимого безумца.

Холодный, трезвомыслящий и непоколебимый Граф. Таким себя знал я и все вокруг. Вспышки эмоций остались там, в далекой юности, во временах юношеского максимализма. А потом барьеры вокруг себя выстроил. Ошибки не исправить, из них только выводы извлекать можно. С каждым годом, смотря на себя, отца все четче видел. Даже привычки некоторые его появились. Понял его во многом, возможно, поэтому и простил, успел старика на тот свет со спокойной душой отпустить. То, за что презирал когда-то, стало потом моим же нутром. Не думал никогда, это те самые гены, или же просто "пост принял", одновременно в кожу его врастая.

А вот сейчас казалось, что эта плотина, выстраиваемая мною годами, дала трещины. Незаметные, мелкие, только причудливый узор на ее поверхности становился все разветвленнее. Контролировать себя становилось все тяжелее, а делать то, что должен, наплевав на доводы разума, тем более. Чувство появилось, что я спешу жить. Раньше время коротал, каждый день на предыдущий похож, не ожидая ничего, просто четко, по плану, по наперед определенным пунктам. Смыслом жизни заботу о близких считал. Дочь, сестра, братья, дело отца… Все понятно, логично, по расписанию. Не приходило в голову, да и желания не было в себе копаться. Проблема решение. Вопрос — ответ. Оправились после очередных встрясок и хорошо. Научились держать удар, предусматривать ходы, расширили влияние, впереди — политическая карьера. Я всегда уверен был, что моя жизнь до последнего вздоха расписана. А теперь… внутри словно цунами пронеслось. Личное. Ни для кого практически незаметное. Внешне все оставалось таким же. Разве что самые близкие могли уловить какую-то перемену. Я же чувствовал, как разваливаются эти стены, как мне самому вдруг невыносимо захотелось выйти за их пределы. Вспомнить, что есть еще и иная жизнь. Для других, для тех, кто имеет на нее право, кто может позволить себе быть свободнее. И аж скулы свело от желания вкусить ее.

Урвать для себя хоть кусок. Думать не о завтра, а о сейчас.

— Андрей, — подбежала и обняла крепко, повиснув на шее.

Так, словно не видела меня всего лишь недавно. — Ты пришел.

— Разве я мог не прийти?

— Если в какой-то из дней не придешь — я умру… — Александра… это что за глупости?

— Ну, — сжала губы, — я просто хочу, чтобы ты знал об этом. — Хорошо, уровень ответственности понятен. И больше чтоб я этого не слышал. Договорились?

— Боже, какой же ты вредный. Опять включил своего андроида, — Вздернув подбородок, с напускным возмущением сказала она. — Нет, чтобы что-то романтическое сказать. Эххх.

— Что-то раньше я не слышал, чтобы ты на моего андроида жаловалась…

— Андрей, — засмеялась, — ты ужасный. Пошляк.

— Я? Это я пошляк? Уверена? Я всего лишь об андроиде, а у тебя, видимо, мысли в другом направлении побежали. Но мне нравится.

— Я тебя обожаю. Знаешь это?

— Доверяй, но проверяй…

— Я согласна на проверку… А еще я хотела рассказать тебе.

Я написала новую песню.

— Я тебя вдохновляю?

— О, да…

— И о чем она…

— Будет сюрприз. Я тебе ее лично спою. Могу пока только название раскрыть…

— И?

— Мистификация…

— Как интересно… — хотел спросить, что подтолкнуло, но тут телефон зазвонил. Изгой. Я знал, почему беспокоил. По поводу вечера. Последние детали уточнить. Разговор не занял много времени, пару минут всего, после чего я сообщал Александре, что наконец час Х настал. Мы уже говорили с ней об этом много раз, и в каждый из них я просил ее повторить, что она должна сделать и где я буду ее ждать. Я знал, что моя девочка жутко нервничает и смертельно боится. Гладил ее лицо ладонями.

— Это последний рывок, а за ним свобода, понимаешь?

Наша свобода с тобой.

— Мне страшно. Мне та-а-ак страшно, Андрей.

— Чего ты боишься? Посмотри мне в глаза — все будет хорошо, слышишь? Иди ко мне.