— Я посчитал, там человек пять осталось, рассыпались, твари, или у окон пасут — будут стрелять, когда выйдем.

— Б***ь. Суки. Уехать не дадут.

— У меня пару "цитрусовых" в кармане. Так что…

Я усмехнулся в голос.

— Цитрусовые — это тема.

— А то.

Он вытащил меня на улицу, и мы, прислонившись к стене, тяжело дыша, осмотрелись по сторонам.

— Ублюдки. Всех положили, — с яростью сказал Граф, — ну что, готов к последнему рывку, Зверь?

— Давай, — я посмотрел ему в глаза. Секунды, за которые вдруг пронеслось в голове, что все могло быть иначе, если бы… закашлялся и захотелось курить. — Швыряй и погнали.

Андрей бросил одну за другой гранаты-"лимонки" в здание и, схватив меня, снова потащил к машине. Раздались несколько взрывов, а мы уже сорвались с места на тачке кого-то из наших, визжа покрышками, виляя на поворотах.

Только в машине я почувствовал, что меня бросает то в жар, то в холод. От лихорадки сводит скулы, и проклятая слабость растеклась по телу онемением. Брюки и куртка промокли от крови.

— Ты держись, Макс. Я уже Фаину набрал, едут нам навстречу на неотложке.

Чувствуя, как тяжелеют веки, я смотрел на Андрея, а потом, собравшись с силами, тихо спросил:

— Какого хрена не пристрелил меня там или не бросил, а, Граф?

Увидел, как он сжал челюсти, глядя в лобовое стекло, а потом повернулся ко мне и посмотрел в глаза:

— Ты — мой брат. Братьев не бросают.

Я вырубился как раз после этих слов, успев подумать, что домашнее задание он таки выполнил на отлично.

Пытаясь сорвать с врага маску, мы рискуем увидеть там свое отражение.

(с) Венедикт Немов