Помню, как спряталась за дом, когда он вышел на улицу, провожая Малену, такую воздушную, шикарную, в белой шубе и сапогах на тонкой шпильке. Она слюняво поцеловала его в губы, а он шлепнул ее по заднице, когда женщина садилась в такси. Мне хотелось убить их обоих. Очень хотелось, до дрожи в пальцах, до судорог.

Макс осмотрелся по сторонам, словно высматривая кого-то, и вернулся в подъезд, а я сползла по стене и теперь ревела там, как идиотка, навзрыд.

Вернула меня та самая Тамара Сергеевна, которая, оказывается, жила неподалеку. Не сразу, конечно, вначале забрала к себе и поила чаем с малиной. Рассказывала о своих цветах, о работе в школе, о том, как дочь погибла в автокатастрофе. Она пить начала, а когда Макс позвал к себе работать, снова человеком стала.

Через час я согласилась, чтобы она сказала Максу, что я у нее, а еще через час я пришла домой сама. Он ничего не спросил, только зло посмотрел на меня, а я ничего не сказала, тоже полоснула взглядом и ушла к себе в комнату.

На следующий день я попросила Тамару Сергеевну научить меня готовить, а еще через пару дней я наконец-то примерила все те шмотки, что он для меня купил.

Если бы строили дом счастья, самую большую комнату пришлось бы отвести под зал ожидания.

 (с) Ж. Ренар

Как часто мы задумываемся о том, что такое счастье. Этот вопрос задавали себе как простые обыватели, так и философы на протяжении многих веков. А ведь все просто — достаточно спросить у самих себя: "Вы счастливы?" Отвечайте не задумываясь. И если ответ прозвучал утвердительно — просто наслаждайтесь. Не стоит разбирать счастье на атомы или пытаться докопаться до его сути — так вы лишь растеряете его очарование и упустите моменты, которые заставляют душу парить.

И сейчас я чувствовал себя счастливым, потому что на душе было легко. Это не ребячество, я осознавал, какая реальность нас окружает, а скорее, ощущение под названием "теперь мне все по плечу". Говорят, счастье в нас самих. Но если та часть тебя, которая, словно недостающий пазл, заключена в другом человеке — то и поиски счастья внутри себя никогда не станут успешными.

Каждому из нас не хватало того самого кусочка правды, который позволил бы понять, почему именно так, а не иначе сложилась наша жизнь. Тринадцать лет назад у нас не хватило для этого возможностей и мудрости. Все могло так и остаться в прошлом. Как прочитанная, хотя и недописанная книга, которую автор оборвал на самом волнующем кульминационном моменте и, не дав ни одного объяснения, просто остановил повествование.

Мы нуждались в разговоре. Сложном, выматывающем, исполненном горечи… Когда приходится оголить душу, вывернуть ее наизнанку, поделиться тем, что так тщательно привыкаешь прятать от посторонних глаз.

Она упрекала меня в том, что я оставил и забыл ее, что допустил ее слезы, разлуку и участь матери-одиночки; я предъявил свои аргументы, припоминая ее прощальную записку, фото с другим и недели безрезультатных поисков… В ответ она наотмашь ударила меня уродливой правдой… об угрозах Савелия, о том, как он загнал ее в угол и не оставил выбора. О том, что все те фото — искусно созданный маскарад. Как слова, вырванные из контекста. Да, она взяла деньги, а что ей оставалось делать? Да, рядом с ней был тот самый Игорь, который пытался хоть как-то ее поддержать, а она приняла его помощь, успокаивая себя хотя бы видимостью безопасности. Он помог ей с переездом в квартиру, а ведь со стороны все это выглядело как картинка семейной идиллии. Слова, которые давались в начале с таким трудом, полились бушующим потоком — вместе со сбивающимся дыханием, слезами, колотящей словно в лихорадке дрожью и мучительными паузами… передышкой, чтобы продолжить вновь.

До этого момента я был уверен, что отец исчерпал лимит боли, которую способен был мне причинить, но сейчас, слушая рассказ Лены, я понимал, что за всю свою жизнь не смог даже представить глубину его цинизма. Прислушался к себе, ожидая очередной приступ ярости и желание ударить побольнее, только в ответ — тишина, зловещая в своем безмолвии. Потому что мертвая… Ее не хочется прорезать криком, она обволакивает, словно паутиной, убивая любые эмоции. Так бывает, когда тот, кто был важен, вдруг с огромной скоростью отдаляется, и хотя вы стоите на разных полюсах, сердце больше не сжимает кулак сожаления. Да и дело ведь не в расстоянии, а в том, продолжает ли человек жить в твоей душе и какое место для него там отведено.

Говорят, родителей не выбирают. Верно — этот выбор делается вместо нас, зато в нашей воле от них отказаться. Странно, но принятое решение придавало сил, как будто сбрасывая с рук и ног невидимые кандалы прошлого. Тот, кто стал тебе безразличным, не может навязать тебе свою волю — потому что ни одно его слово больше не имеет над тобой власти.