— Ты постаралась это сделать как можно быстрее, чтоб зацепиться здесь. Все вы деревенские ушлые и хитрые. Быдлу много ума не надо. Ноги раздвинула и уже в дамках!
— Как вы смеете со мной так говорить?
— Как я смею? Как ты смеешь командовать в моем доме и распоряжаться кто будет здесь обедать, а кто нет! Выгонять важных гостей! Отправлять их домой на такси! Ты что о себе возомнила? Вали в свой Урюпинск коровам хвосты крутить! Ты не пара моему сыну!
Я задыхалась, мне казалось. Что я не могу не вдохнуть не выдохнуть. Схватила сумочку и размазывая слезы выскочила из дома. Денег с собой не взяла. Брела куда глаза глядят. Уехать сильно хотелось…к маме. Бежать куда глаза глядят. Только ни денег нет, ничего нет. Даже сотовый забыла дома. Нет, не дома, а там в месте этом ужасном, где меня все, кроме него, ненавидят.
Пришла в парк где мы с Егором часто гуляли и на села на лавочку. Так до поздней ночи и просидела пока он меня не нашел.
К себе прижимал, целовал мои волосы, живот гладил.
— Ты что, Нют? Что ты? Ты чего ушла? Из-за мамы. Не обращай внимание…Слышишь не в себе она. Есть у нее проблемы. Мы уедем. Я новый дом куплю только наш с тобой. У озера. Как ты хотела. Не плачь, Нютка. Не плачь, не могу, когда плачешь. Потерпи немного… я поговорю с ней, любимая. Поговорю.
Я кивала и отвечала на его поцелуи, прижималась к нему сама, успокаиваясь.
— А я нашей малышке куклу купил. Не выдержал. Мимо магазина проезжал и …купил! Смотри какая красивая. Кукла Маша.
Положил мне на колени коробку, и я дрожащими руками сняла крышку….
…Это была та кукла. Не такая же, а именно та. У нее еще краешек банта распустился. И внутри все сжалось с такой силой, что из глаз слезы покатились. Я вдруг снова стала той Нюткой. Беззащитной, дрожащей от слез. Той, что готова была простить и все забыть, когда ей положили на колени куклу.
И поразило то, что он ее не выкинул…он хранил ее все эти годы. Только не знаю зачем.
Я снова перечитывал эти тесты. Не помню в какой уже раз. Словно не знал их наизусть. Это уже какая-то фобия. Люди повторяют снова и снова одни и те же действия, а я перечитываю эти проклятые бумажки. Мне кажется, что с ними что-то не так. Со всеми тремя. И в то же время я понимаю, что что-то не так со мной, а с ними все в полнейшем порядке. Не зря эти тесты переделал в разных лабораториях. Все ответы совершенно точные. В одной из лабораторий работала моя знакомая. У меня не было оснований ей не доверять. Хотя, я все равно перепроверил там, где меня никто не знал. Не знаю зачем достал их. Стоял у окна, смотрел как Анна куклу держит перед глазами, и такая тоска взяла дикая. Выть захотелось, орать как умалишенному. Не знаю почему я принес ей эту куклу. Она в ящике стола лежала в моем кабинете вместе с анализами днк. Я специально тогда ее оставил, чтоб каждый раз доставать, смотреть, понимать, что она со мной сделала и ненавидеть ее еще больше. Меня это спасало от адского желания найти ее и увидеть хотя бы один раз. Один единственный, издалека. Я открывал тот ящик смотрел на куклу, перечитывал тесты и меня отпускало. Еще на какое-то время без нее, словно ремиссия в которой я всегда ожидал очередного больного рецидива.
После разговора с Антониной, врачом Маши, меня словно катком еще раз придавило. Каменной плитой.
— Очень умненькая девочка, развита не по годам. Я потом проведу еще несколько тестов. Она совершенно особенная. В ней море талантов. С ее мамой я договорилась о прибытии в клинику через два дня. Она сдаст материал для генетических анализов. Хочу проверить несколько своих предположений.
Конечно, я была бы рада поговорить и с отцом девочки, получить материал для исследования и от него. Анна сказала, что они не общаются и…Может вы знаете кто он и могли бы поговорить с ним? Мне бы это облегчило задачу. Так как проведенные тесты только с матерью…
Этот разговор выбивал меня из равновесия и я грубо ее оборвал.
— Я не знаю кто ее отец. Только матери ребенка и известно и если она по какой-либо причине не хочет этого разглашать, то это ее дело.
Конечно не хочет алкаша своего или нарика светить. Стыдно небось о таком рассказывать, да и понятно откуда генетика настолько паршивая.
— Ясно она говорила о каком-то сводном брате. Можно было бы и его проверить.
— Каком сводном брате?
— Не знаю. Она упомянула некоего брата в нашем разговоре.
Я отвернулся к окну. Чего я еще не знал о ней? Что она от меня опять скрыла? Какой к дьяволу брат и откуда он взялся если она о своем отце ни черта не знала.
— Так что вы думаете о ее заболевании с ним можно что-то сделать?
— Я затрудняюсь ответить на этот вопрос — вот так сразу. Мне нужно провести полное обследование понять насколько сильна патология и как мне с ней справиться. Это дело ни одного дня и даже не одной недели, а то и месяца. Мне облегчило бы задачу наличие отца ребенка, но будем работать с тем, что имеем.