Поднесла бокал к губам, и я выхватил его, разбил о стену. Она вскрикнула от удивления и неожиданности, повернулась ко мне. Глаза блестят — слегка пьяная от мартини, а я смотрю на ее губы и снова в глаза. Знала бы, что я хочу с ней сейчас сделать, кричала бы от ужаса. Ложь. Не кричала бы. Или кричала очень громко, надрывно, но далеко не от ужаса. Как любой мужчина, который далеко не раз соблазнял женщин и видел их реакцию, а точнее, намеренно ее получал, раздражая их воображение до невыносимости, пробуждая желание, я понимал, что она меня хочет. И кричать тоже хочет… подо мной. Только я этого не позволю ни ей, ни себе.

— Какого дьявола ты здесь делаешь? Это место не для тебя.

Я отобрал у нее сигарету, смял пальцами, не обращая внимание на ожоги, и швырнул на пол. Затем оттащил парня от стонущей шлюшки и злобно зарычал:

— Пошли вон. Совсем осатанели. Трахайтесь дома.

— Эй ты. Озверел? Я тебе сейчас морду разукрашу.

Я повернулся к парню, мгновенно меняя облик, давая увидеть вспыхнувшие радужки и вырвавшиеся из десен клыки. Да, мразь, бойся и скажи спасибо, что мне сейчас не до тебя… Парень в ужасе попятился назад, а девка закричала, одернула юбку и побежала вверх по лестнице.

Я снял пиджак и набросил Марианне на плечи, стараясь не смотреть на глубокое декольте, в котором так хорошо были видны полушария груди без нижнего белья:

— Прикройся.

— Иди к черту. Я достаточно взрослая, и ты не будешь мне указывать, как будто имеешь на это право.

Не имею. Пока что не имею. Даже больше — не хочу иметь. И хочу. Дико хочу, и внутри стихийное бедствие уже с первыми жертвами — будто не просто имею, а она вся моя. Я резко притянул Марианну к себе и демонстративно, презрительно принюхался:

— От тебя несет алкоголем и сигаретами. С каких пор ты куришь?

— С сегодняшнего дня. А вообще… не твое дело.

Она вырвалась, хотела пройти мимо меня вверх по лестнице, но я снова дернул ее за локоть.

— Мы уезжаем отсюда.

— И не подумаю. Мне здесь нравится.

Невыносимо хотелось сбить с нее спесь, наброситься на ее рот, кусая, насилуя, врываясь языком, чтоб начала задыхаться, но я заставил себя успокоиться и грубо потащил девчонку за собой, не обращая внимание на сопротивление.

— Оставь ее, Николас. Девушка развлекается.

Майкл преградил нам дорогу. В тонких пальцах Вудворта дымилась сигара. Пускает дым в мою сторону, а я по зрачкам вижу — он под кайфом, под красным порошком. Обдолбанный ублюдок, который, наверняка, собирался хорошо провести время с Марианной. И лишился бы яиц, члена, а потом и жизни. Я бы с удовольствием провел эту экзекуцию уже сейчас только за то, что посмел увезти и иметь какие-то планы на эту ночь. Вообще иметь какие-то планы на НЕЕ.

— Уйди с дороги, Майки, Марианна уезжает отсюда со мной. Сейчас.

— Она хочет остаться, — упрямо возразил Майкл, и его глаза тоже загорелись фосфором. Да. Давай. Разозли меня, и я загрызу тебя прямо здесь. И мне по хер на твоего папочку.

— А я сказал, она не останется в этом вонючем месте. Уйди с дороги Майкл, с тобой я потом поговорю.

— Отчего же? Можно и сейчас.

Все случилось за одно мгновение, я схватил парня за шею и одной рукой резко поставил на колени. Другой удерживал яростно сопротивляющуюся Марианну, которая что-то возмущенно кричала. Я не слышал и не слушал ее. Она могла хоть арии распевать, мне было насрать. Майкл закашлялся, его глаза округлились от удивления и боли, когда мои когти сжали его кадык, разрывая горло.

— Еще секунда — и я порву тебе глотку, достану кадык и выдеру язык, а потом сожру. Я не брезгливый, тебе ли не знать? Не зли меня, Майки. Не сейчас.

Резко отпустил парня, вытер пальцы о его рубашку, забрал у него сигару и, демонстративно затянувшись, выпустил дым в его разъяренное лицо.

— Не лезь в это, понял? Я буду решать, когда, с кем и куда она пойдет.

— Марианна — не твоя собственность. Ты даже ей не родственник, — Майкл потрогал горло, на котором быстро затягивались рваные раны от моих когтей.

Я усмехнулся и, подняв Марианну одной рукой за талию, понес к выходу из бара. Дискуссия окончена. На сегодня, Вудворт. Но мы ее продолжим, и что-то мне подсказывает — очень скоро продолжим.

* * *

Затолкал Марианну в машину, в который раз стараясь не смотреть на грудь в вырезе туники, когда пристегивал ее ремнем безопасности. Девчонка отвернулась к окну. Злится. Знала бы, насколько зол я, то, скорее, боялась бы. В таком бешенстве я не пребывал уже очень давно, потому что никто и ничто не могло вывести меня эмоции чертовую тучу лет.

— Зачем без меня поехала? — спросил, разгоняя автомобиль до сумасшедшей скорости. Все еще чувствуя, как от ревности и подозрений выкручивает кости и хочется вытрясти у нее истинную причину. Например, то, что ей нравится проклятый Вудворт. Никогда не стоит задавать вопросы, на которые не хочешь получить честные ответы, а я задавал, потому что, помимо садиста, во мне жил и мазохист, а он хотел в очередной раз получить оплеуху, чтобы убедиться, насколько всегда был прав, запрещая себе верить во что-то.

— Поехала и все. Не хочу с тобой разговаривать.