Я упираюсь ему в грудь, пытаясь прекратить пытку, убрать его пальцы, дарящие боль и наслаждение. Утонченная смесь похоти и страха. Но он сломал сопротивление, завел мои руки за голову и стянул своим ремнем, привязывая к спинке кровати. Я распята, я связана, и теперь я вся в его власти. Чувствую, как Максим приподнял меня за ягодицы, и невольно прогнулась навстречу. Ремень больно впился в кожу на запястьях, но я уже не чувствовала боли. Тело дрожало на грани взрыва. В неосознанном порыве потянулась к его жестоким губам, и он целует бережно, нежно. От каждого прикосновения начинаю таять, плавиться, растворяться, и тут же почувствовала, как его пальцы сжали мне горло снова. Пока не сильно, ровно настолько, чтобы стало трудно дышать. Я открыла глаза и встретилась с его горящим взглядом.

— Я способен задушить тебя голыми руками… Разве ты не видишь, до чего довела меня, малыш? Ты не видишь, что я в отчаянии и готов сорваться… Ты даже не представляешь, над каким обрывом мы оба висим…

И снова эти пальцы во мне, они выжигают невидимые узоры, как клеймо принадлежности хозяину. Он знает мое тело намного лучше, чем я сама. И я закрываю глаза, изнемогая, балансируя на грани пропасти, позволяя проникать все глубже и глубже, чувствуя жесткое трение о костяшки его пальцев, он намеренно задевает клитор, приближая меня к оргазму. Еще секунда и меня разорвет в самом ярком и примитивном взрыве наслаждения.

Внезапно он остановился и снова посмотрел мне в глаза, удерживая за щеки, не давая отвернуться:

— Неужели ты испытываешь удовольствие, когда я с тобой вот так? Ты хотела, чтоб я с тобой, как со шлюхой? Чего ты вообще хотела, Дарина? Кто ты, мать твою? Куда ты дела МОЮ Дарину?

И снова нежно ласкает там внизу, где все пылает от грубых вторжений и отзывается на самое легкое прикосновение.

Максим наклоняется над моими распахнутыми ногами и бесконечно медленно вылизывает горящую плоть, погружает в меня язык, исторгая из моей груди хриплые стоны, заставляет корчиться от наслаждения и безумного желания кончить под этими нежными губами. Ладони накрывают мою грудь и резко сжимают, исторгая вопль удовольствия. Но он не дал мне взорваться. В тот же момент его член ворвался в меня до упора. Я широко распахнула глаза, задыхаясь от болезненной наполненности, и увидела, как он навис надо мной, удерживая вес своего тела на руках. Каждый его мускул напряжен и рельефно выделяется под кожей цвета бронзы. От его порочной красоты и дикой силы захватывало дух.

— Теперь между нами только боль. Ты ее чувствуешь? Чью боль ты чувствуешь, Даша? — прохрипел и, сжав мои бедра, принялся неистово вдалбливаться в мое тело. — Я на грани, я готов сорваться. Открой глаза. Посмотри на меня.

Открываю глаза и содрогаюсь от красоты его бледного лица.

— Не останавливайся, — едва шевелю пересохшими губами и опять чувствую, как его пальцы сжались на моем горле, дыхание перестало попадать в легкие.

— Всего лишь сдавить сильнее… и моя боль превратится в бесконечность, а твоя закончится.

Его ноздри трепетали, а черные пряди волос упали на лоб, покрытый капельками пота. И я поняла, что полностью принадлежу ему.

Внезапно Максим сильно сжал пальцы, а я широко распахнула глаза, пытаясь сделать вдох, и в этот момент меня накрыло обжигающей волной. Оргазм разорвал легкие в крике, наполняя их долгожданным кислородом, и я зарыдала, содрогаясь и извиваясь под ним, теряя саму себя, отдавая ему контроль над моим телом и разумом. Позволяя ему решать, когда мне дышать. Я невольно искала его губы, и наконец-то почувствовав их вкус, его язык у меня во рту, захлебнулась от невероятного чувства принадлежности ему. Внутри снова закипал ураган, потому что мой муж двигался во мне не переставая, пронзая как насквозь, его твердый и огромный член одинаково дарил как наслаждение, так и страдание. Слишком большой, чтобы выдержать такой натиск, и в тот же момент я бы сошла с ума, если бы он остановился. Пусть сминает мою волю жестокими руками, оставляя на моем теле синяки и метки.

Как жадно и неистово он целовал мою шею, царапая зубами нежную кожу, спускаясь ниже, прикусывая соски и снова причиняя утонченную боль, а я рвалась навстречу этим ласкам. Еще и еще. И хотела, чтобы больнее, чтобы жестче, сильнее до бессознательного состояния. Кричала и молила не останавливаться, кричала и просила перестать, кричала, что я его ненавижу, но кричала под ним, как он мне и обещал. Каждый нерв вибрировал от возбуждения, каждая клеточка жаждала прикосновения. Уверена, что только с ним такое возможно. Ни с кем другим так не будет. Я обхватила его торс ногами, чувствуя, как внутри разливается его семя, жалея, что не могу в этот момент прижать его к себе руками, впечататься в его тело, как единое целое.

Полумертвая от наслаждения, сквозь туман почувствовала, как он отвязал мои руки, как целует мои слезы и гладит волосы. Этой ночью Максим остался в моей постели, и я наконец-то уснула. Пусть обнимает меня крепче.

Я больше не хочу сопротивляться этому урагану, больше не хочу отдаляться от него, не хочу отталкивать. Я люблю. ДА. Я его люблю. Вот такого дикого, страшного, неистового… Я проснусь утром в его руках и буду молить его о прощении. Молить дать нам еще один шанс. Во мне больше нет пустоты. Во мне есть он… И я не хочу никакой свободы.

Но утром его рядом не оказалось… И я даже представить не могла, что еще одно мое желание сбылось… Что он меня отпустит… Навсегда… И это будет самая дикая боль из всех, что я когда-либо испытывала.