— Похоже, они были знакомы и раньше. Вчера она присутствовала при подписании контракта и стала официальным совладельцем акций вместе с господином Вороновым.

Я взяла еще один бокал шампанского и осушила его до дна. Знакомы раньше… Насколько знакомы, что Максим решил взять ее в бизнес? Пусть я ничего в этом не понимала, но ощущение, что я за бортом, что я вне каких-либо его дел, а эта дрянь — да, просто сводили с ума.

Американец продолжал кружить меня в танце уже до неприличия долго. А мой муж удалился вместе со своей давней знакомой за массивными дверьми залы. У меня закружилась голова, ревность может резать нервы на куски. Я словно видела его глазами других женщин и как никто знала, как он может соблазнять и лишать воли, как может крутить женским сознанием. Куда они пошли? В его кабинет? Или он повел ее в свою спальню? Я чувствовала, как бледнею, как тошнота подступает к горлу.

— С тобой все в порядке?

Я повернулась к американцу, и от мыслей, ударивших в голову, захотелось сотворить что-то дикое и ужасное:

— Конечно. Хочешь посмотреть со мной дом? Мой супруг показывал тебе веранду в левой части здания? Там великолепный вид на озеро.

Как же ловко я опутывала себя кошмаром, сама ступала на эту зыбкую почву и не понимала, к чему меня это приведет, не осознавала, что играю с огнем. Так близко подобраться к бездне могла только я, ничего не знающая, глупая дурочка. Я просто… я просто хотела его внимания, я вне себя от ревности, боли и одиночества. А он… он так жесток со мной.

Американец пошел со мной по бесконечным коридорам. Он восхищался роскошью и красотой нашего дома. Сокрушался, что уже давно мечтал купить себе недвижимость в Праге, но теперь его ничто не остановит. Он обязательно найдет дом по соседству с нами. Мы вышли на веранду, и я попросила слугу принести нам еще по бокалу шампанского. Я старалась не обращать внимание на охранника, сверлящего меня взглядом. Пусть доложит своему хозяину. Прямо сейчас. Немедленно. Пусть скажет, что я здесь одна с американцем, и он обнял меня за талию и рассказывает о том, как прекрасен рассвет в его родной Филадельфии, и он как-нибудь пригласит меня туда погостить.

— А меня пригласишь погостить?

Вздрогнула и едва сдержала улыбку, аж сердце в груди перевернулось.

В горле тут же пересохло, и еще один глоток шампанского погнал кровь по венам еще быстрее. Максим зашел на веранду с бокалом виски.

— Ну так как — пригласишь или нет?

Спросил у американца, но посмотрел на меня.

— Приглашу. Отчего не пригласить.

Американец вроде начал чувствовать, что что-то не так. Потому что взгляд Максима заставил меня всю съежиться и мгновенно пожалеть, что я вообще все это затеяла.

— Но твоя жена не против погостить у меня одна, если ты отпустишь, — и в этот момент я поняла, что американец говорит что-то совсем не то и не так, и ему б замолчать, а он своими шутками все только портит… Я и сама не думала, что все вдруг обернется чем-то настолько неприятно-серьезным.

— Чего ж не отпустить, — ответил тому по-английски и резко дернул меня к себе за локоть, прошипев уже по-русски, — пошла к себе в комнату. Быстро.

— Максим… не надо.

— Я сказал, вон пошла. К себе. Сейчас.

Я сидела в своей комнате почти до рассвета. А когда осмелилась выйти, внизу уже стихли все голоса. Вышла к лестнице и прислушалась — все разошлись. Стало не по себе от мысли, что и он ушел… Возможно, с той дрянью с короткими волосами.

— И как чувствовать себя гостеприимной хозяйкой? Чего в спальню его не привела?

Максим появился из темноты совершенно неожиданно. Вышел ко мне из мрака и, схватив под локоть, дернул к себе. Нависая надо мной скалой и сжимая цепкими пальцами мою руку до боли. Ярость вибрировала в воздухе, и я физически ощущала эти волны гнева. Его волосы растрепались и прядями падали на бледное лицо с заостренными чертами. Я чувствовала запах его тела и виски. Одет, как и вечером, во все черное. И сливается с темнотой, как внешне, так и внутренне. Рубашка распахнута на груди, и я поймала себя на мысли, что мне хочется к нему прикоснуться хотя бы кончиками пальцев. Как же невыносимо он красив… как же неправильно и невозможно быть таким вот… И как всегда дух захватило. Я ведь так по нему соскучилась. Так изголодалась по его телу, по его ласкам.

Судорожно сделала глубокий вздох, понимая, что он со мной заговорил. Спустя недели молчания, недели презрения и одиночества. Пришел ко мне… Зачем? Наверное, я не хочу знать ответ на этот вопрос.