— Или ты хотела, чтобы он трахнул тебя на крыше?

— Нет.

Выдавила из себя я.

— Что нет? Нет — не на крыше или нет — не хотела?

— Не хотела. Я ничего не хотела. Я… я просто.

— Что? Ты просто, что, Дарина?

Втолкнул бесцеремонно в спальню обратно и с грохотом захлопнул дверь. Адреналин тут же расплескался в крови, заставляя дрожать от страха.

— Шлюха? Предлагаешь себя моим гостям? Ты это хотела сказать?

Я отрицательно качнула головой, чувствуя, как меня накрывает волной страха.

— Хотела заставить меня ревновать, да? Поиграться. Проверить — работает или нет? Ну как? Проверила?

Он сделал шаг ко мне, и я в ужасе попятилась назад.

— Вырядилась как…

Он приблизился ко мне вплотную и стер большим пальцем помаду с моих губ.

— Так отчего в спальню не привела?

— Мне на крыше больше понравилось. В спальне скучно и банально.

Выпалила нагло.

— Ты ведь водил ту сучку в свой кабинет, или где там ты ее имел? Мне плевать. Я хотела на крыше. Ты же добрый. Ты вроде мною поделился.

Боль в щеке вспыхнула до того, как я поняла, что он меня ударил. Инстинктивно прижала руку к пылающему лицу, почувствовала во рту солоноватый привкус собственной крови.

— Если бы я тобой поделился, тебя бы трахали у меня на глазах те, кого я бы выбрал.

Схватил снова за локоть и толкнул к стене.

— Не побоялась у меня перед носом флиртовать с ним? И ты знаешь, чем окончился этот идиотский флирт? Представляешь, чем?

Зашипел мне в лицо и ударил кулаком по стене.

— Ну давай. Угадай. Ты же умная девочка.

Я зажмурилась. Не хотела говорить и думать об этом не хотела.

— Дааа, ты уже знаешь ответ. Его труп найдут только в том случае, если он всплывет, а так его, скорее всего, сожрут рыбы. Ты хотела его смерти, ааа, Дарина? Хотела, чтоб твой флирт стоил ему жизни?

У меня запершило в горле, и я, всхлипнув, быстро отрицательно закачала головой, в которой нарастал гул… и по телу прошел жуткий холод.

— Ты убил его? — я не узнавала свой голос. — Ты не мог этого сделать. Это бесчеловечно.

— Конечно бесчеловечно. А я не человек. Я — Зверь. Ты забыла? Я животное, которое тебе показал Данила Петрович. Он имел наглость уйти с моей женой, имел наглость посчитать, что ему позволено при мне лезть к тебе, пялиться на твое тело, которое ты, как последняя шлюха, выставила всем на обозрение. А стоило все же убить именно тебя один раз… чем всех их по очереди.

Я в ярости посмотрела ему в глаза:

— Он всего лишь был любезен со мной. Всего лишь. А ты убил его за это. Ты не зверь, ты чудовище.

О, каким же заблуждением было считать, что Макс спустит мне это с рук. Но убить несчастного американца… только за это?

— Он позарился на то, что принадлежит мне. За это и поплатился… А ты поплатишься за то, что предлагаешь другим то, что принадлежит мне.

Он резко впечатал меня в стену. Закружилась голова от его близости и от осознания, насколько далеко он может зайти в своей ярости. А меня он способен убить?

— Какая разница? Я ведь не нужна тебе. Ты презираешь меня и отталкиваешь. Ты избегаешь моего присутствия, что тебя так задело? Отпусти меня. Дай уйти к брату или к Фаине. Я больше так не могу. Не могу быть для тебя никем. Это больно.

Наши взгляды скрестились, и на секунду мне показалось, что я достучалась, что в этих холодных глазах мелькнет жалость. Я ошибалась. Как всегда… Нет, я совершенно его не знала.

— Правда? Ты даже знаешь, что такое боль?

Схватил за горло и сдавил ладонью, тряхнув так, что волосы упали на лицо.

— Ты ни черта не знаешь о боли. Ты холодная и пустая… ты… в тебе ничего нет.

Я обхватила его запястье пальцами, пытаясь освободиться. С ужасом понимая, что это уже не игра, и меня уже никто и ничто не спасет. Я звала его любыми способами, и он пришел. Чтобы наказать и поставить на колени. Пришел, чтобы сломать. Внезапно разжал пальцы. У меня подогнулись колени, но он не дал мне упасть, подхватил за талию и прижался губами к моей шее, жадно зацеловывая те места, где его пальцы наверняка оставили следы.

Я почувствовала головокружение, по телу пробежали разряды тока и дикое возбуждение. Непроизвольно погрузила пальцы в его волосы и закрыла глаза. Я не знаю, как это назвать, но этот страх меня отрезвил и в то же время столкнул в омут утонченного порочного желания позволять ему что угодно, лишь бы прикасался ко мне. Вот так, как сейчас. Его пальцы на моей коже, обжигая льдом и пламенем. Болью и нежностью.

Максим поднял голову, и я увидела, как он облизал губы. В тот же момент он схватил меня за волосы и заставил смотреть в его безумные и такие яркие синие глаза: