Но я все же вытерлась, выбралась с ванной на дрожащих ногах и вышла. Остановилась в дверях, судорожно сглотнув слюну, увидев, как Хан развалился на постели, обмотанный полотенцем и бросает в рот виноградины. Занял собой почти всю постель, резко контрастируя с белыми простынями темной, смуглой кожей. На его груди поблескивают капли воды. Особенно ярко смотрится мокрый черный тигр. Такое тело обычно ставят на обложки журналов. Но мне оно внушает ужас, а не восхищение, особенно его орган под полотенцем.

— Сюда иди, — похлопал по покрывалу и мне стало плохо, я ощутила, как побледнела и закружилась от страха голова. Если он меня сейчас еще раз тронет я точно умру.

— Ты слушаешься и у тебя все хорошо помнишь, Птичка?

Кивнула и, придерживая полотенце подошла к постели. Легла возле самого края, отвернувшись от него, поджав ноги.

— Ко мне повернись. — перевернул меня, и я легла на другой бок, глаза закрыла. Не хочу смотреть на него.

— Как тебя зовут?

— Вера.

— Глупое имя.

Наверное, да… глупое. Вера. Я верила, что моя первая брачная ночь и мой первый раз будет самым прекрасным… и вместо этого получила адский кошмар.

Протянул руку и содрал с меня полотенце.

— Я люблю, когда женщина голая и всегда доступная.

Снова перехватило дух от ужаса, что он возьмет меня опять.

— Хватит трястись. Трахать тебя сейчас еще раз не буду. Я спать хочу.

Уже через минуту до меня донеслось его спокойное дыхание. Но облегчения не наступило. Стало мерзко и страшно. Что будет завтра? Как же шоу? И где Паша? Почему он так и не пришел за мной?

Утром меня наконец-то отпустят и все закончится. Скорей бы наступил рассвет. Но я и понятия не имела, что все только началось.

Я смотрела на него, как он спит и не решалась пошевелиться. Мне казалось этот зверь тут же уловит любое колебание воздуха и сцапает меня своими огромными лапами, одна из которых лежала у него на груди, а вторая рядом со мной, расслабленная, большая с выделяющимися загрубевшими костяшками. Слабый свет ночника освещал его мощные пальцы с белыми полосками шрамов на фалангах и ладонях, с татуировками в виде колец из шипов и гвоздей. На среднем толстый перстень без единого украшения. Перевела взгляд на спокойно вздымающуюся грудь настолько рельефную, словно ее прорисовали масляными кистями. Вблизи, под лапами тигра и чуть ниже видно точки, полосы, выпуклые линии. Его тело покрыто шрамами. Они хаотично разбросаны по всей поверхности. Одни светлые, одни темные или яркие.

Я как будто увидела, как его могучие руки сворачивают головы и ломают кости. Стало опять невыносимо страшно. Я должна попытаться сбежать. Обратиться в полицию или к охране отеля. Но вначале найти Пашу. Убедиться, что он жив.

Медленно привстала, стараясь не издать даже шороха. Осторожно опустила ноги на ковер. Прошла на носочках к ванной, взяла махровый халат и натянула на голое тело. Подобрала на полу ключ-карточку, случайно звякнула пряжкой ремня, тут же посмотрела на Хана, но он спал, даже не шевелился. Я прикусила пораненную мною же губу и очень тихо открыла дверь. Выдохнула от облегчения, и тут же помчалась по коридору. Этажом ниже комната нашего свидетеля, кажется его зовут Гоша и он друг Паши. Может он знает, где мой жених. Что этот подонок с ним сделал? Я уже представляла себе, как найду Пашу, лежащим навзничь на постели с разбитым лицом и сломанными костями. А может он вообще в больнице. Какой же у него был номер у этого Гоши? Кажется, двести сорок первый.

Перед глазами возникла карточка в руке Павлика, он с усмешкой прокручивает ее перед тем как пригласил меня танцевать, и отдает Гоше, а там цифры «241». Нашла нужный номер, хотела постучать, но перед этим тронула ручку, и та легко повернулась. На пороге споткнулась о лакированный туфель своего мужа, чуть не упала. Господи! Его раздели, избили и бросили… может он вообще мертвый. Услышала гортанный стон, похожий на стон боли и тут же бросилась на звук, путаясь в разбросанных на полу вещах и тут же замерла, увидев на огромной круглой постели два сплетенных тела. Мужских. Один из мужчин лежит на спине, а второй оседлал его бедра и извивается, выгибаясь назад. Его светлые волосы колышутся, скользят по узкой спине.

А у меня глаза распахнулись широко, и я не могу пошевелиться. Сердце не бьется и кажется совершенно отнялся голос. Мне не просто больно, меня от нее парализовало. Потому что я узнала их обоих. Это Гоша и …мой муж. Они дико, по животному совокупляются и… и Паша… он медленно поворачивает голову, красивое лицо с распахнутым ртом и пьяными глазами искажает гримаса ненависти. Он визжит мерзким голосом:

— Ты что здесь делаешь? Пошлаааа вооон! Дурааа!

Нет, я еще ни о чем не думала, я еще не могла думать. Я была в шоке и отступала, споткнулась, упала и поползла в сторону двери, поднялась и бросилась бежать. Я вдруг поняла, что весь этот кошмар самая настоящая правда и я должна выбираться с этого отеля, я должна попытаться выбраться… и сказать на ресепшене, что меня… меня изнасиловали.

Выбежала в холл, пробежала по белому ворсистому ковру к милой девушке, сидящей за высокой стойкой перед компьютером. На ней белая форма, шарфик и она что-то набирает на своем таком же белом ноутбуке.