— Моего мужа ждет жестокая казнь. Возможно, уже сегодня утром. Его смерть будет жуткой и мучительной. А он твой брат… Я не знаю, на самом деле предатель ли он или нет. Но я от всего сердца верю, что нет. И я не взываю к твоей жалости, а взываю к узам крови — спаси своего брата, а потом разбирайся сам виновен ли он перед тобой. Все может быть не так, как кажется. Только ты можешь помешать этой казни. Поэтому я пришла к тебе. Только ты можешь спасти его…

Он расхохотался, моя проникновенная речь его позабавила, а я от отчаяния чуть не застонала вслух.

— Спасти кого? Мне говорят, что Аслан давно убит, а этот человек — не мой брат… а засланный казачок из ваших, и я склонен этому верить. Не похож он на моего брата, слишком жалостлив.

— Жалостлив?

Теперь расхохоталась я.

— Жалостлив тот, кто захватил автобус с детьми? Тот, кто убил женщину, грязно насилуя ее? Тот, кто воевал вместе с тобой, когда на лагерь напали, и был ранен, а потом попал в плен к твоему врагу? Кто-то вертит тобой и убеждает в вине моего мужа, а ты слушаешь. Где твоя хваленая чеченская справедливость?

— Справедливость? — я вывела его из равновесия, и он вскочил с кресла. — Справедливость, говоришь? Автобус был захвачен, но всех детей отпустили, хотя именно они были гарантией соблюдения всех условии. Женщина… оооо, эта женщина должна была совершить самую святую миссию и взорвать себя… а он ее уничтожил как раз перед миссией. Совпадение? Сбежавший русский, который рассмотрел расположение лагеря, и нападение уже на следующий день — совпадение?

Он говорил, а я задыхалась… я чувствовала, как в горле торчит комок, как ноет в груди и сдавливает сердце раскаленными клещами. Та женщина… та несчастная, из-за которой я почти возненавидела Максима. Она была террористкой. Вот почему он это сделал… вот почему он ее убил. Спектакль. Все это было спектаклем. Но зачем… Зачем ты в это влез, Максим?

— Спроси у него об этом. А не отдавай правосудие в чужие руки. Или поставь любые условия. Я исполню. Что угодно. Все, что ты хочешь.

Он ухмыльнулся.

— Условия… о да. Условия. Когда ты здесь появилась, это первое, о чем я подумал.

Он назло тянет время?.. Господи, он что — не понимает, что, если Максим погибнет, мне уже ничего не будет нужно, что через несколько минут я сама стану мертвой.

— Теперь мне не нужно думать, какие условия ставить.

— О чем ты? Я не понимаю тебя. Я ничего не понимаю. Я не хочу сейчас играть в интеллектуальные игры. Я просто… я просто сейчас сойду с ума. Ты спасешь его или нет?

Мой голос срывался, я смотрела на него и понимала, что держусь из последних сил, я близка к истерике. Внутри меня все готово взорваться.

— Лагерь Карима давно атакован. Там все мертвы. Все выжжено дотла.

У меня перехватило дыхание, и я пошатнулась от пульсирующей боли в висках и накатывающего приступа адской тошноты.

Я слышала его сквозь туман, в голове гудело. В висках пульсировала кровь. Мне казалось, что я слепну, а голос чеченца доносится как сквозь вату. Я пошатнулась… то, что он сказал, означало только одно — я опоздала. Максим мертв. Моя жертва напрасна.

В голове нарастал шум, и мне казалось, я превращаюсь в камень, и эта боль сковывает все тело. Боль от застывания. Как обморожение всех конечностей с нехваткой воздуха. И голос Шамиля доносится издалека. Я больше его не слышу. Не хочу слышать. Пошатнулась, но Шамиль подхватил меня под руку.

— Пошли, я тебе кое-что покажу, и ты поймешь, насколько глупо звучало все, что ты здесь наговорила. Глупо, но интересно. Лишний раз не мешало проверить. Люблю устраивать допросы и очные ставки.

Я не сопротивлялась, шла по инерции, ноги отказывались слушаться меня, но железные пальцы Шамиля сжимали мою руку чуть повыше локтя и не давали упасть. Он подтащил меня к двери, распахнул ее настежь ногой и выволок меня на улицу, протащил по узким проемам между несколькими домами и, крепко сдавив мой локоть, кивнул в сторону группы боевиков с автоматами.

— Никогда не давай каких-то клятв и обещаний. Особенно, если не знаешь, с кем связалась. И условия все бесполезны, что мне взять с тебя, женщина? Я уже и так все получил. Но разговор был интересен… все же убедился, насколько глупы бабы, как овцы. И мне интересно — совпадение ли это… или как там говорят — судьба? Никого не узнаешь?

Он толкнул меня вперед, но продолжил удерживать за плечо. А по моему телу прошла судорога, словно его пронизали током, прошили волнами электричества.

Небольшое поле. Как футбольное. Несколько человек в боевых стойках, другие уже дерутся, а еще двое целятся по мишеням.