Она вернулась через несколько минут, пустую чашку у меня забрала и вдруг опрокинула ее на блюдце, подняла и всмотрелась в растекшуюся по поверхности жижу. Ее острый и длинный нос чуть ли не касался самого блюдца, она впилась во что-то ведомое только ей сумасшедшим взглядом, ее глаза расширились и округлились, а издалека она была похожа на ведьму во всем черном и с пергаментным цветом лица, с угольно-черными широкими бровями и выступающими скулами и подбородком. Потом подняла голову, посмотрев на меня, злорадно усмехнулась уголком рта и вышла. А у меня мурашки прошли по коже.

Она оказалась права. Уснуть я не смогла и усталость как рукой сняло. За мной пришли через несколько часов, после того как Башира принесла мне другую одежду, и я переоделась в такие же черные одеяния, в каких была она сама. Мне надела на голову платок, обвила его вокруг шеи, спрятала волосы.

— Красивая… словно видела тебя где-то и вспомнить не могу где. Глаза кого хочешь с ума свели бы… только мертвые они почти, не горят. Шамиля таким взглядом не зажечь. Только заморозить можно. Удачи тебе.

Мне снова завязали глаза и повели по двору, но прежде, чем сесть в машину, я услышала их разговор с этим человеком, который должен был доставить меня в логово боевиков. Человеком, которого Башира называла братом.

— Может, продали бы ее? А шакалу другую подсунули. У меня есть и симпатичные. Кто узнает. Всегда можно сказать — перепутали. Все шлюхи на одно лицо.

— Я думала об этом… Думала, брат. Хотела снотворного ей в кофе подсыпать, и чтоб утром ты ее уже Абдулле продал по-тихому… Но она… не та, за кого себя выдает. Не постель с ним делить едет.

Я вся напряглась и руки замком сжала так, что пальцы заболели. Неужели узнала? Неужели все поняла?

— Она смерть ему везет… — зловеще прошептала Башира.

— Ты что несешь?

— Смерть… лютую, беспощадную. Никого в живых не останется. И мы… избавимся от шакала.

— Опять ты со своими гаданиями. Чокнутая совсем стала. Не зря люди от тебя шарахаются.

— Я сказала, вези ее. У Шамиля не денег проси, а сам знаешь, что.

— Знаю…

— Вот и отлично. Меньше думай. Вези. Скоро свобода настанет. Скороооо у нас развяжутся руки. И мы отомстим.

Это была очередная деревня с покосившимися домиками в горах, рядом лес и какое-то ущелье. Мы проезжали его по дороге, вьющейся тонким серпантином. На тот момент я уже ничего не боялась. Больше всего меня пугало время и его неумолимый бег. Время, которое неслось с такой скоростью, что мне казалось, я слышу, как у меня свистит в ушах. Когда будет казнь? Я вспоминала каждое слово Андрея и боевиков. Сколько дней, часов, минут у меня осталось?

И теперь я в логове Шамиля. Снаружи развалины, а внутри роскошь. Специфическая, конечно, но роскошь. По сравнению с той заброшенной школой. Меня провели в комнату, обвешанную коврами, с низкой мебелью с витыми ножками и плотными шторами на окнах. В комнате пахло благовониями и тихо играла музыка. Откуда она доносилась — известно самому дьяволу, но только не мне. Меня напрягала тишина. Никаких голосов, звука машин. Блеяние овец, лошадиное ржание, где-то лает собака. Разве я не в лагере боевиков? Разве здесь не должно быть шумно, как там в школе?

Я нервно ходила по комнате, обхватив плечи руками. Меня знобило. От неизвестности и ожидания. Подошла к окну, и от головокружительной высоты закружилась голова. Я на высоте как минимум пятидесяти метров. Внизу обрыв и тонкая ленточка какой-то реки. Дом висит на самом краю бездны. Снаружи этого было не видно. Снаружи здание казалось одноэтажной, косой избушкой с ветхой крышей и облупленными стенами.

Задернула шторы и снова прошла в глубь комнаты. Со мной еще никто не говорил. Никто не пришел. Никаких звуков и признаков цивилизации. Словно мы на необитаемом острове, оторванном от всего мира.

Я нервничала. Мне казалось, у меня начнется истерический припадок. Рассвет. Очередной жуткий рассвет. А что если именно сегодня казнят Максима, что если казнь началась прямо сейчас? А я здесь, и я бездействую, и никто не идет ко мне. Никто. Ни единой живой души. Бросилась к двери и принялась бить по ней руками и ногами.

— Я хочу говорить с Шамилем. Немедленно. Сейчас. Иначе я выброшусь из этого проклятого окна… Кто-нибудь. Откройте. Немедленно. Я не хочу здесь сидеть взаперти.

Может быть, я бы и закричала, что я жена Аслана… но слова водилы о том, что Аслан может быть и здесь вне закона, меня удержали.

В этот момент дверь распахнулась наружу, и я отшатнулась назад от неожиданности. На пороге стоял Шамиль. Посвежевший, в белой рубашке. От него пахло мылом, табаком и крепким вином. Совсем не похож на того жуткого террориста с автоматом через плечо, в камуфляжной одежде и пыльных ботинках. Но глаза по-прежнему жуткие, цепкие. Приветливо усмехнулся.

Но меня уже не обманешь, я видела, что скрывается под этой личиной. Мужчина улыбался и внимательно меня рассматривал с ног до головы, возвращаясь к лицу.