Кивнул Акраму, и второй мужик из джипа вылез, открыл дверцу нашей машины и вытащил меня наружу, а потом деньги Рахиму протянул. Что? Этот вонючий ублюдок еще и с них деньги взял? Продал меня? Я хотела закричать, но водила отрицательно головой качнул, и я прикусила язык. Либо пан, либо пропал. Я рискнула… если продал меня — руки на себя наложу и никому не достанусь. Если Максима не спасу, то и смысла во всем этом нет.
Когда-то меня уже везли именно так с завязанными глазами в грузовике, но сейчас я пришла сюда сама. И сидела сзади в кузове вместе с наваленными рулонами старой ткани, меха, ковров. Машину трясло по ухабам, и меня подбрасывало то вверх, то швыряло вперед. Наконец-то мы приехали в какую-то деревню. Я слышала блеяние овец и мычание коров, где-то заорал петух. Меня вытащили из кузова и потянули куда-то.
— Это что за девка? — женщина говорила по-русски, но с акцентом.
— Говорят, Шамилю везти надо. Он ее заказал.
Женщина хмыкнула.
— Я сама решаю — кого и кому везти. Эта слишком хороша для лагеря смертников. Ее подоить можно подольше. Шамиль не сегодня завтра душу Аллаху отдаст, зачем ему такая красивая?
— Ты, Башира, болтай, да не заговаривайся. Не тебе решать. За нее уплачено, и Шамиль еще денег даст, когда привезем. Лично ее захотел. Видел уже. Я против этого шакала не попру. Жить хочу. И тебе еще помирать рано. Вечером отправишь ее в лагерь.
Повязку с глаз сняли в темном помещении, накормили, напоили. Со мной обращались учтиво. Женщина эта, Башира, на змею походила хитрую, изворотливую и очень опасную. Одетая во все черное, сдержанная, молчаливая, только взглядом сверлит, в душу проникает, прощупывает ее, трогает, как щупальцами. Кофе мне принесла ароматный, густой, как патока. На подносе цветном поставила на маленький столик с витыми ножками и сама напротив уселась.
— Шамиля знаешь?
Я отрицательно головой качнула.
— Лжешь. Ну да ладно. Не мое дело. Пей кофе. Сил наберешься. Тебя ночью повезут. Спать нельзя. Три КПП проезжать будете, я документы дам. Показывать будешь и скажешь то, что я велю. Иначе тормознут и завернут обратно.
— Почему ночью? Почему так долго?
Башира усмехнулась тонким ртом, похожим на прорезь посередине маски. Она меня пугала. Таких женщин боятся даже мужчины. Мне казалось, что она меня читает как открытую книгу.
— А ты куда торопишься? К Шамилю в постель? Так говорят, оттуда живыми не выходят.
Она потянулась за мундштуком и вставила в него сигарету, прикурила от свечи и пустила кольца дыма.
— Как и из постели брата его Аслана.
От одного имени чашка у меня в руке дрогнула, а Башира чуть вперед подалась и пристально на меня смотрит.
— Говорят, казнят братца. Сочтены его дни. Предатель он… А Шамиль не торопится его из плена вызволять. Может, и не брат он ему вовсе.
Я постаралась спокойно выдохнуть и сделала маленький глоток кофе. Невкусно, очень горько, но… мне все же понравилось. Отрезвляло, как удар молнии по опьяненным отчаянием мозгам. Но она случайно или намеренно задела ту самую струну, которая от боли не просто дрожала, а рвалась и стонала.
— Мне какое дело? Меня к Шамилю везут. С ним буду.
— Если будешь. Зачем тебе к Шамилю? Хочешь, я тебя отдам другому человеку? Доброму, заботливому, смелому. Как сыр в масле кататься будешь? Никто не узнает.
— НЕТ. Мне к Шамилю надо.
— А что так? Ты ж его не знаешь, сказала.
— Он великий человек, хочу радость и любовь ему подарить и скрасить кровавые будни.
— Красиво как сказано… Только лжешь ты опять.
— Почему лгу? Видишь, я добровольно к нему иду.
— Вижу… но дарить тебе нечего. Все отдано уже. Пустая ты.
Башира снова дым выпустила мне в лицо и свой кофе отпила. Хотела что-то сказать, но снаружи постучали, и она встрепенулась. Затушила сигарету, помахала обеими руками, развеивая дым, поставила чашку и вышла торопливо из комнаты с низким потолком, дверь за собой плотно прикрыла. До меня доносились лишь обрывки фраз, и Башира снова говорила по-русски.
— Зачем приехал? Я говорила — ночью быть.
— Ты по нашему делу не отвечаешь. Сотовый отключила.
— Я говорила, рано еще… не созрела. Ведем переписку. В этот раз не получится. Здесь работать придется не один день, а то и не один месяц.
— И что мне ИМ говорить?
— Ничего не говорить.
— Кто у тебя там? Кого везти надо?
— Девка одна… Шамилю доставить надо. Акрам выкупил для него с аукциона. Ночью поедете. А сейчас давай не светись. Иди в сарае пережди. Поесть принесут тебе. Давай, давай.