До рассвета еще несколько часов, но он не принесет им с братом ничего хорошего. Это будет просто еще один холодный рассвет. Где-то вдалеке раздался писк, и Тархан повернул голову, приоткрывая опухшие глаза. Нет, не от слез. Он не плакал. Никогда. Они опухли от кровоподтеков, когда его снова избили за попытку просить милостыню.

Наверное, это правильно. Что они вот так сдохнут. Они же проклятые. Они дети самого дьявола. Их никто не похоронит. Скорее всего, сожгут вместе с домом.

Он снова посмотрел на пищащую мерзкую крысу и понял, что должен сделать. Поднес ко рту руку, очень медленно, чтобы не спугнуть зверька, прокусил кожу до мяса и затаился, поджидая маленькую тварь. Она также голодна. Луу видит этот голодный блеск в ее маленьких черных глазках.

"Ну же, давай. Подойди, что бы сожрать меня, а я …тебя подожду". Шевелиться нельзя, не то она сбежит, а у него нет сил ее преследовать. Так и лежит, поджидая, когда зверь подойдет и вцепится в его руку. Раньше, чем она это сделает, хватать нельзя…удерет.

Капающая где-то вода отбивает секунды. И вот он корчится от боли, когда зубы крысы впились в его мясо, но уже через секунду он хватает ее и впивается своими в ее дергающееся тельце.

Он съел ее еще теплой и сырой. Потом сделал капканы и наловил в подвале еще нескольких, и скормил брату. Вечером следующего дня он пришел к Жирдяю и сказал, что хочет работать на него…хочет в его банду.

Жирдяй братьев принял, но на своих условиях. Воровать для него, а себе оставлять, лишь чтобы с голоду не сдохнуть. Поначалу их это устраивало, но Тархан понял, что, если дальше так пойдет, они будут голодать точно так же, но при этом впахивать на "дядю". Впахивать и по — прежнему слышать голодное урчание в своем желудке.

— Для себя будем воровать! — сказал он, разделяя скудный ужин на двоих. — Хватит кормить этого ублюдка! Он сделал из нас козлов отпущения!

— Все под контролем у Жирдяя, что ты украдешь? Везде его люди. Куда не сунься, всем командует именно он. Под ним рынок, под ним магазины, рестораны. Все под ним.

Тамир смотрел, как брат режет мясо и давился слюной. Конечно, ему достался кусок побольше. Тархан всегда кормил его лучше. Говорил, что сам в городе нахватался понемногу. Тамир и верил, и нет. Но есть хотелось, а особенно свежего мяса, и он молча съедал свой кусок, запивая простой горячей водой.

— Склад ограбим. В городе новый ресторан открылся. Хозяйка там — красногубая сучка. Говорят, она жена какого-то посла или важного шишки. Продукты хранят на складе, под Жирдяем не ходят. Она крутая какая-то, приехала с Китая или хер его знает откуда. И она вряд ли под ним прогнется, а он ее не трогает. Я все разнюхал. Они недавно поцапались, он ей охрану предложил, а она отказалась.

— И как ты склад этот брать собрался?

— Через канализацию полезем. Я все разнюхал. Выберемся уже внутри здания, через люк. Вынесем консервы, красную икру, рыбу и вяленое мясо. Все, что можно сбыть через Бороду. Он заказ уже принял и ждет меня на развилке. За товар оплатит и свалит….А Красногубая решит, что это Жирдяй ее грабанул. Вот они друг другу мяса и повыдирают. А мы пока с деньгами схоронимся и, как все утихнет, вернемся.

Там не перечил, в этот раз согласился с братом, голодать надоело, как и воровать для Жирдяя, который все себе забирал.

Склад взять получилось, продукты вынести тоже получилось, даже полакомиться ими прямо на складе вышло, а вот сбыть не вышло. Борода их Жирдяю заложил, и тот ублюдок сдал обоих воришек Албасте, а точнее, не обоих, а только Тархана. Тамир сбежал еще при передаче денег….Его, конечно, поймали. И к Красногубой сучке привели. И Там сделал то, что ему всегда строго запрещал Тархан — ни за что, ни под каким предлогом не просить помощи у деда. Никогда не трогать эту старую мразь и забыть о его существовании.

— Отпустишь моего брата, тебе денег дадут…дед у нас богатый. Батыр Дугур-Намаев. Поговори с ним! Он выкуп даст! Поговори…только брата не тронь!

И слона отдал, чтоб деду передали. Когда Тархана отпустили, и он узнал, какой ценой, то жестоко подрался с братом. Они избили друг друга до полусмерти в степи, а потом окровавленные валялись и смеялись, пока их монах Шимень не нашел. Ободранных, со сломанными ребрами и носами. Он предложил им уйти с ним. В новую жизнь. Начать с чистого листа. Смыть все грехи и стать совсем другими людьми.

— Горбатого могила исправит, — огрызнулся Тархан, а монах рассмеялся.

— У нас выравнивают даже горбы, поверь, мой мальчик. Ты никогда не станешь прежним…Но к нам лишь добровольно или никак!

Так они оказались в Храме.

А точнее, в монастыре. Это был единственный способ укрыться и от Албасты, и от Жирдяя. Да от всех. Включая ненавистного Скорпиона.