Нет, я не стану произносить это, не стану давать клятвы, мне ненавистен каждый его жест, каждое слово. Никакой верности… только ненависть, только жажда смерти.

– Повторила! – ткнул дуло мне в плечо, – Давай! Ты же хорошая девочка? Выучила клятвы?

– Чтоб ты сгорел!

– Это не те слова. Ты перепутала. Давай еще раз. – и улыбается. Умопомрачительная и в то же время гадская улыбка. Ненавижууууу! – Я сказал – повторяй! Не то в голове падре Алехандро появится маленькая, круглая дырочка! И все будет на твоей совести, Юля. Как и смерть всех этих несчастных.

– Ради бога, Джули, повтори…

Священник с мольбой смотрит мне в глаза. Он хочет жить. И я хочу…очень хочу. Но не так. Не в рабстве. Не в клетке. Раздается выстрел, и я закричала, закрыла глаза, а когда открыла, увидела бледное лицо священника и раскрошенный в щепки алтарь. И я повторила…повторила, так как чужая жизнь священна. Из-за меня столько людей погибло.

Таинство дьявольского брака с самим Пауком свершилось? Или это меня только что похоронили и отпели?

– Венчание произошло пред Христом и пред общиной Церкви. – дрожащим голосом продолжил падре. – Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. И заключённый вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью Вселенской Церкви во имя Отца, и Сына, и Святого Духа».

Вскинула голову, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, как щекочет гортань и дёргается сердце. Какой еще удар он приготовил для меня. Я не могу защищаться, я слабая, я дико устала… я даже не могу ненавидеть. Мне нужно время и место зализать раны. Они слишком кровоточат.

– Мы венчаны… – сказала тихо и обреченно.

– Кто венчан? Где документ о венчании?

Достал что-то из-за пазухи и сунул мне под нос.

– Ты про это?

Я взяла у него красивое цветное свидетельство о венчании, и все поплыло перед глазами.

– Разве ты – Маргарита Варская? А он – Винченсо де Браска?

«– Венчание произошло пред Христом и пред общиной Церкви. – дрожащим голосом продолжил падре. – Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. И заключённый вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью Вселенской Церкви во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Какие имена вписать… в свидетельство? У меня здесь указано…

– Аминь. – радостно кивнул Сальваторе, оборвав священника, и швырнул ему столу. Затем повернулся ко мне и насильно схватил за руку, больно выгибая пальцы, сжатые в кулак. – Я не готовился к этой церемонии, так что вместо кольца поносишь веревку.

И завязал на моем пальце бечевку крепким узлом. Потом протянул кусок веревки мне.

– Завязывай.

Затянула так крепко, как могла, чтоб причинить ему боль, но он даже не моргнул, продолжая сверлить меня своим тяжелым, дьявольским взглядом. Затем подошел к отцу Алехандро, что-то тихо сказал и забрал из его рук свидетельство, сунул за пазуху в карман.

– Вот и все, сладкая. Поехали домой. Отмечать и трахаться».

Пальцы сжали красивую бумагу, и внутри все начало холодеть. Стремительно быстро, необратимо, адски больно.

– Разве тебя представили родственникам, как жену? На вашей свадьбе гуляла лишь охрана. Ту…скатерть бросили двум братьям, как насмешку. Тебя представили семье? Тебя приглашали на праздники? Даже в Шанхае тебя не взяли ни на одну встречу…

Пока он говорил, я смотрела на золотистые завитушки и гладила выпуклое теснение свидетельства пальцем. Да…он был прав. Во всем. Каждое слово – чистая правда. И тот, кто родился подонком, тварью и мразью не мог измениться. Не было венчания. Все было фарсом, спектаклем… Я расхохоталась, болью отдало под ребра, там, куда вошла пуля, там, где остался продольный шрам навечно, растянутый из-за непомерно вспухшего живота. Даааа, идиотка, тебя бросили подыхать на улице, потому что ты больше не была нужна, потому что своя шкура оказалась дороже, потому что ТЫ – НИКТО! Он ведь говорил об этом… что я для него никто.

– Вереск..

– НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!

Закричала и повернулась к Марко.

– Никогда. Пусть это имя сдохнет, пусть оно сгниет и превратится в золу, как и это проклятое свидетельство.

Швырнула его в огонь, тяжело дыша, пошатываясь от слабости.

– Твой сын родится ублюдком… Юля.

– Значит, такова его участь!

Встала с кресла, придерживая живот одной рукой. А другой поставила чашку на столик.

– Меня избрали капо.

Не глядя на него, подошла к огню и протянула озябшие, ледяные руки к языкам пламени, силясь согреться.

– Поздравляю. Это то, чего ты так хотел.

Услышала шаги позади себя. Стоит за спиной, дышит мне в затылок горячим дыханием.