- Мама, ты написала ему письмо? Мама... Я просила мишку...

- А я тоже просила... а теперь хочу другой подарок.

- Я первая.

- Нет, я.

- Я первая. Я всегда первая - я старше.

Ника склонилась к обеим

- Будете ссориться, Дед Мороз ничего не принесет вам обеим.

Каждое их слово отпечатывалось в его голове, словно складывалось в отдельное место. Особое. Неприкосновенное. То место, где он хранит самые ценные воспоминания. Но до этого момента там, оказывается, хранилась обычная мишура…

- Мама, напиши ему новое письмо... Я другой подарок хочу. Мама...

Ника взяла их за руки и пошла по тропинке, уже присыпанной песком.

- Какой подарок, Анют? Мы напишем еще. Время есть.

- Не хочу, чтобы Катька слышала... - прохныкала девочка - она у меня заберет.

- Не заберет. У каждого будет свой подарок. Ты мне расскажи, а я сегодня же письмо отправлю.

Ника ласково прижала к себе обеих девочек. Какая же она хорошая мать. Теперь он видел ее совсем другой. Такой, какой не знал никогда раньше. Заботливой, ласковой, нежной. Сколько любви в ее жестах, взглядах, в том, как она касается его девочек. Не испугалась. Родила. Ей было трудно, ей и сейчас нелегко. Но справляется. Идет по жизни с гордо поднятой головой. Несет ношу и не прогнется. Такая она. Его Ника. Его девочка. Смелая и сильная. Сердце дернулось под ребрами, защемило так, что дышать стало не чем. 

- Пусть он мне принесет папу.

Ника остановилась, а Андрей почувствовал, что начинает задыхаться. Поднес руку к горлу. Девочка продолжала говорить и тянуть Нику за руку.

- У всех есть папы, а у нас нету. Пусть принесет мне. Я буду хорошая. Я даже с Катькой поделюсь. Ну, пожалуйста. Мама-а-а-а-а.

- И мне! НАМ! Мама-а-а-а, мы будем хорошие, честно!

Андрей слышал их все менее отчетливо, они удалялись. Он не знает, что ответила Ника дочери. Что придумала, и что еще собирается придумать. Ведь такие вопросы будут повторяться все чаще и чаще. Им нужно поговорить. Позже, когда все станет на свои места, он будет умолять ее позволить вернуться в их жизнь. Главное, чтобы Ника послушалась Артема и увезла дочерей. Тронул щеку и с удивлением отнял руку - пальцы влажные. Когда он плакал последний раз? В детстве, когда его вернули обратно из приемной семьи. Все детдомовские тыкали в него пальцами и ржали. Их насмешливые физиономии, прижатые к окнам в мстительном восторге, он будет помнить всю жизнь. Тогда он забился в старый чулан и проплакал там до самого утра, пока старая уборщица тете Дуся не выудила его пряником. В тот день Андрей поклялся себе, что больше никогда и никому не позволит себя бросить или предать. А еще он больше не заплачет, никто не достоин, чтобы он проливал слезы. Он будет уходить сам. Первым. Он держал это слово долгие годы. До сегодняшнего дня. Пока не увидел своих дочерей, ради которых не просто не жалко заплакать, ради них можно и умереть. Жизнь засияла новыми красками. Словно еще вчера его будущее было серым и беспросветным, и вдруг заиграло разными цветами радуги. А ведь есть смысл жить дальше. Бороться. Сражаться. Есть для кого. Он нужен им. Пусть его малышки еще не знают о его существовании. Но Андрей уверен - они нуждаются в нем так же остро, как и он в них. Достал фотографию из кармана и вновь осторожно погладил пальцем. А ведь и правда, похожи на него. Те же глаза, улыбки, неуловимое выражение лица, смешинки в озорном взгляде.

« Мои маленькие. Мои! Ваша мама пока не знает, но Дед Мороз выполнит вашу просьбу. Возможно, немного позже, но обязательно выполнит. Папа дает вам слово!»

Ника поцеловала дочерей и пошла домой. На душе пустота и чернота. Нет никакого просвета. Просьба Анечки добила ее, лишила дара речи. Вот и настал этот момент. Почему именно сейчас, когда все нервы оголены. Смерть Светы подкосила ее окончательно. Мама ходит по дому, как тень. Старается держаться, но Ника знает, что как только за ней закроется дверь, та будет плакать. Звонили друзья, спрашивали о похоронах, предлагали помощь. Каждый звонок как удар, как пощечина. Никто не понимал, за что могли убить Свету. Никто, кроме Ники. Она-то знает, это ее вина. А дальше будет хуже. Уверенности в завтрашнем дне, хотя бы вязкой и ненадежной как раньше, уже нет.

Вернулась домой. Анастасия Павловна заперлась в своей комнате. Подошла, протянула руку к двери и отдернула, услышав сдавленные рыдания. Вот и пришла в их дом смерть. Она витает в воздухе как ядовитое облако радиации, заражая каждую клетку пространства. Зазвонил уже в который раз телефон, и Ника равнодушно сняла трубку.

- Вероника... - Голос Артема она узнала сразу.

- Темка! - обрадовалась.

- Привет. Слышал, горе у тебя? - В голосе сочувствие.

- Да. Свету убили. - Вздохнула, прижала руки к глазам.

- Ника, ты там держись, слышишь? Я чего звоню - очень нужно встретиться. Можешь приехать в отделение?

- Сейчас? - Нике ужасно не хотелось выходить из дома. Никуда.