Заперев за собой дверь, подошла к постели, где лежал Григорий. Потрогала рукой его лоб и в ужасе одернула. Поднялся жар, лоб был покрыт испариной и мужчину колотило в лихорадке, несмотря на теплое пуховое одеяло. Он что-то бессвязно бормотал. Я села на постель и закрыла лицо руками.

– Господи,– прошептала… – Спаси его, Господи, спаси и сохрани, ты же знаешь, как сильно я его люблю, сотвори чудо, Господи!

Я промокнула лоб раненого батистовым платочком.

– Милый, любимый, держись, ради меня ведь если умрешь ты, умру и я, а ведь ты не для этого меня спасал. Я так долго мечтала тебя увидеть, не уходи от меня вот так.

Раненого продолжал бить озноб. Я решительно залезла к нему под одеяло и обхватила руками дрожащее тело, прижавшись к нему своим.

– Сейчас я тебя согрею. Я буду с тобой, я буду рядом. Мое сердце будет биться рядом с твоим, что бы ни дать ему остановиться.

Долгие три часа, мне казались вечностью. Я согревала раненного своим телом, вытирала пот с его лба, осыпала поцелуями его лицо, смачивала его окровавленные и потрескавшиеся губы вином и водой. Я слышала его бред. Он, то выкрикивал мое имя с любовью и страстью, то поносил его проклятьями, отдавал приказы солдатам, несся в бой и сражался с невидимыми врагами. Наконец я совсем обессилела и забылась рядом с ним в тревожном сне.

***

Меня разбудил скрип открываемой двери, я быстро подняла голову, вскочила на постели, опираясь на локоть, но тут же успокоилась, это была Марта. Няня остановилась у дверей и замерла при виде картины открывшейся ее взгляду. На лице Марты отразилось полное недоумение. Она поманила меня пальцем, я осторожно встала с постели с заботой поправила одеяло и приложила руку ко лбу мужчины.

Марта схватила меня за рукав и вытащила из комнаты.

– Кто это? Ты что совсем рехнулась, что он делает в твоей постели?

– Марта – это Григорий Никитин…тот морской офицер, – прошептала, оглядываясь по сторонам, – он ранен. О, господи, Марта, миленькая, давай, ты потом будешь злиться, у него не спадает жар. Я все сама сделала, как ты учила, но что-то не так…ты

– С ума сошла, девка?! Дом полон слуг, а если твой жених узнает, слава Богу, что это я зашла утром. А что будет, если князь приедет?

– Ничего не будет. Все равно мне теперь, понимаешь? Если этот мужчина умрет, мне совершенно безразлично, что произойдет со мной.

Увидев, как я отчаянно заламываю руки, Марта смягчилась.

–Так, с тобой я потом разберусь. Что с ним?

– Две раны. Одна в плечо, сквозная, другая под левым ребром.

Марта села на стул у постели раненного, Я, молча, подала ей чан с водой и мылом, затем полотенце. Марта, молча, срезала с раненного бинты ножницами, и осторожно их сняла. Очень долго и внимательно она осматривала и ощупывала раны, сначала в плече, а затем и под ребром, закачала головой.

– Здесь на плече, все верно. Умница, девочка. Но под ребром дела плохи. Хоть легкое и не задето, судя по его чистому дыханию. Рана воспалилась, она гноится внутри, нельзя было зашивать, заражение может распространиться, именно это и вызывает такой жар. Видимо нож, которым его ранили, был ужасно грязным. Будем резать то, что ты зашила, затем чистить, а потом прижигать.

– О, боже! – от одной мысли, что ему снова придется страдать от дикой боли, мне стало не по себе.

–Ну что ты стоишь? Неси каминные щипцы и положи их в огонь. А еще водки неси и побольше. Пусть Савелий даст и не скупится.

Шатаясь, как пьяная, я выполняла поручения кормилицы. Марта протерла острый тонкий нож спиртом и в нерешительности посмотрела на юношу. Его лоб был покрыт крупными каплями пота, под глазами залегли черные круги, а кожа отливала землистой синевой.

– Красив как молодой породистый жеребец, неудивительно, что моя птичка так влюбилась, есть от чего потерять голову…Катюша, заставь его выпить водки, да побольше, боюсь не снести ему боли, слишком он слаб.

Уже через минуту я с ложки вливала раненному лейтенанту водку в приоткрытый рот.

– Пей, мой милый, пей, пожалуйста. Мне будет больно вместе с тобой, а может и еще больнее.

Я забыла про Марту, все поила его и поила, прижимаясь губами к его лбу и глазам, роняла слезы ему на лицо.

–Все хватит. А теперь привяжи ему руки к ножкам кровати. Вдвоем нам с ним не справиться. Если от боли очнется. Думаю, что очень не в себе из-за лихорадки и нам может достаться.

Я привязала руки раненного, затем встала у изголовья и обняла его за лицо.

–Ты готова? Прикрой ему рот рукой, я режу.

Раненный изогнулся дугой и громко застонал.