Девочка успела наглотаться много воды и через несколько секунд моих манипуляций закашлялась, выгнулась срыгивая фонтаном воду. Ахмад тут же схватил ее и прижал снова к себе. Он качал ее, что-то шептал и гладил по мокрым волосам… а потом малышка открыла чудесные карие глаза и силой прижалась к нему, обхватывая за шею.

– Папааа…

Его дочь? Тяжело дыша, смотрела то на него, то на девочку, которую он поднял на руки, и теперь качал из стороны в сторону, и что-то ласково шептал ей на ухо, целовал ее мордашку, как умалишенный. А потом повернулся к одной из женщин и наотмашь ударил по щекам один раз, потом еще и еще, пока она не упала на колени, закрывая израненное лицо руками, сквозь пальцы сочилась кровь, а он что-то проревел ей по-арабски и унес ребенка в дом.

Я смотрела ему вслед и не могла поверить тому, что только что увидела – этот отвратительный монстр умел все же любить. И он безумно любил свою маленькую дочь. А если любил ее…то ведь где-то здесь есть ее мать? Может быть, это та несчастная, которую увели в сторону пристройки под руки…но вряд ли, там жила только прислуга. Значит, матери здесь не было…но ведь она существует. Почему-то от этой мысли внутри стало неприятно покалывать.

Я должна была узнать, кто их мать. Должна была понять, откуда у этого чудовища есть дети? Трое детей. Рамиль и эти маленькие девочки. Сколько им? Лет пять?

Где та женщина, которая родила ему? Не знаю, отчего мысль об этом показалась мне ужасно неприятной, от нее стало колоть в груди.

Мне нужна была Азиза, моя служанка. Я наконец-то узнала ее имя…Она единственная, кто нормально относился ко мне и не смотрел на меня с нескрываемой ненавистью. По крайней мере мне так казалось, или я ничего не понимаю в людях.

Я нашла ее на кухне, она ставила на поднос персиковый морс и сладости, наверняка, отнесет той женщине с черными глазами и выражением лица, как у жуткой черной вороны. Она пугала меня и насторожила еще там впервые за столом, когда я ее увидела, то ужаснулась. Есть люди, похожие внешне на смерть, или если бы сама смерть обратилась в человека, то выглядела бы, как эта женщина с седыми волосами, сухим худым лицом и надменным, злым взглядом. Я с ней ни разу не говорила, и желания говорить не испытывала. Родственница самого черта. Кто она? Мать? Я бы могла в это поверить, в то, что жуткая старуха является близкой родственницей моего палача. Ощущение, что в этом доме слишком много тайн, становилось все сильнее и не покидало меня ни на минуту. И если я хочу выжить, я должна начинать узнавать – что именно происходит здесь…

Азиза заметила меня и несколько раз обернулась на дверь.

– Что госпожа здесь делает? Господа не спускаются на кухню…только слуги.

– Я искала тебя. Скажи…в доме живут две девочки…одна из них сегодня упала в воду. Кто они? Это дочери Ахмада?

Азиза побледнела и снова осмотрелась на дверь. Потом поманила меня пальцем подальше к окну.

– Да, это дочери Ахмада…

– От матери Рамиля? – дрожащим голосом спросила я.

– Нет, у Ахмада была еще одна жена, и она родила ему дочерей. Мать Рамиля умереть задолго до этого. Болеть и потом умереть. Но это нельзя говорить. Запрещено. Никто не обсуждать, иначе хозяин будет злой.

Азиза говорила шепотом и постоянно смотрела на дверь.

– А где она сейчас? Мать девочек?

– Она умерла после их рождения…

– О боже! Осложнения после родов?

– Нет…она повеситься на балконе. Ее найти рано утром на окне снаружи дома. Это я только тебе говорить, а ты молчать, иначе Азиза будет битая. Азиза не хочет наказания.

Я отшатнулась, приложив руки ко рту. Все, что она говорила, звучало так ужасно, что у меня мурашки бежали по коже и хотелось бежать без оглядки из этого жуткого дома.

– Мара была троюродной сестрой господин. Ее выдать замуж, когда ей исполнится двадцать. Тетя Самида хотеть этот брак, потому что отец Мара ее двоюродный брат завещать часть этого дома дочери. Она хотеть жену для эмира из семьи, чтоб все осталось внутри. Так положено. Господин быть вдовцом уже много лет. Мара быть немного не в себе и хотеть умереть еще беременной. Никто не знать почему. Приняла таблетки, еле спасли. Девочки родиться без глаз.

– Как без глаз? Я видела у них глаза!

– Как сказать? Я не помнить правильно. А вот. Слепые. Жена сойти с ума и пытаться задушить детей в колыбели, а потом…Господин ненавидеть за это Мара. Очень ненавидеть. Сослать ее в пристройки. Там она и умереть. К девочкам подходить нельзя. Всем запрещено. Господин очень их любить, выхаживать, защищать. Каких только имам не привозить, все напрасно. Молитвы не помогают. Ты к девочкам не ходить, иначе он злиться. Так злиться, что может сделать болеть. У них свои слуги, няньки. Он менять их постоянно, чтоб никто не привыкал и не втираться в доверие. Здесь свои порядки. Ты должна их соблюдать.