Ненавидел ли я ее? Ненависть — это слишком просто, слишком мелко. Я чувствовал нечто иное, черное, страшное, заволакивающее, нечто не поддающееся описанию. Она настоящая дочь своего отца, она подвергла меня еще боле адским пыткам, чем он. Почему я воспылал страстью именно к ней…почему именно ее привел в свой дом и дал приблизиться к самому дорогому, что у меня было — к моим дочерям. Но где-то там, где-то в кровоточащем, развороченном куске сердца все еще расцветала и жгла эта страсть, все еще была жива и испепеляла своим смертельным ядом. Когда найду…убью и эти остатки, изничтожу вместе с ней.

Я услыхала. Эти страшные слова-приговор. Я их услыхала, потому что пошла следом за Ахмадом. Хотела обрадоваться, увидеть, что она жива, что с ней все в порядке, взять ее маленькую ручку в свои и сжать. Почитать ей сказки, погладить по голове, утешить. Не дать ей грустить и тосковать по Асие. Я много раз представляла, как она очнется, как расскажет всем, кто это сделал на самом деле и даже если Ахмад хоть на секунду сомневается во мне, то перестанет. Виновные будут наказаны. Ведь малышка должна знать кто на них напал. Этот человек увел их к реке, этот человек убивал на ее глазах ее сестру, и она не может не знать кто это. И самое страшное это было услыхать свое имя. Нет, она не назвала меня Викой. Она назвала меня проклятой, она назвала меня кличкой, которую дал мне ее отец, когда привел в этот дом в качестве своей подстилки.

И, мне кажется, я не слышала ничего страшнее в своей жизни чем эти жуткие обвинения. Как будто мне выстрелили в лицо, как будто меня всю разворотило этой ужасной ложью и разорвало на части. Хотела сделать шаг вперед, но меня схватили за руку и закрыли рот ладонью. Я вскинула голову и увидела лицо Азима. Он отрицательно машет головой и уводит меня, тащит назад в какую-то кладовую с предметами для уборки в доме, запирает ее изнутри и только тогда убирает свою руку от моего рта.

— Не кричи. Я хочу спасти тебя.

И я подчинилась, не знаю почему. Я безвольно подчинилась этому человеку, в тот момент я, наверное, могла подчиниться кому угодно. Я была убита. Все мое тело меня не слушалось и казалось мне онемевшим. Предательски сильно кружилась и болела голова, так сильно, что казалось она сейчас расколется на части.

— Я не Рамиль. Я не безропотное, вечно скулящее существо. И я здесь, чтобы спасти тебя. От него. Ты не представляешь, что тебя ждет и в чем тебя обвинят! Только что эта девочка. Его дочь. Вынесла тебе приговор. Смертный приговор, после которого никто и гроша не даст за твою жизнь. Я уже не говорю о смерти.

Смотреть в его лицо до боли знакомое и в то же время чужое. И ужасаться. Да, он не Рамиль. Он далек от Рамиля как небо и земля. Эти глаза не блестят от страха и раболепия, они сверкают решимостью. Они горят и блестят, и нет в них ни тени сомнения, он уверен в том что говорит и эта уверенность вселяет мне панический ужас…потому что внутри в глубине души я знаю, что он прав. Ахмад жуткий человек и он не пожалеет меня никогда. Его месть мне будет ужасна.

— Зачем это тебе?

— Хочу отомстить. За годы нищеты и скитаний. Он превратил мою жизнь в ад, выбрав только одного младенца, второго обрек на голодную смерть вместе с его теткой. Хочу спасти его очередную жертву. И я лучше, чем кто-либо знаю, что с тобой сделают. У нас действуют старинные обычаи…к тебе привяжут тело его мертвой дочери и бросят вас в яму. Ты будешь гнить в ней вместе с мертвецом, разъедаемая червями, в тебя будет вливаться трупный яд, ты будешь задыхаться от зловония, а мухи отложат на тебе и в тебе свои личинки. Ты не знаешь на что он способен! Это лишь один их примеров страшной смерти…он придумает возможно что-то поинтереснее.

— Он…он не поступит так со мной! Я же я же…

— Ты что? Кто? Жена? По нашим законам нет! Бумажку можно порвать и все и нет доказательств. У тебя стоит штамп в паспорте? У нас их не ставят! Почему он пощадит тебя? Ты особенная? Ты чем-то лучше всех тех женщин, которых он насиловал и разрывал на части? Как только зверь решит, что ты пошла против него, тронула его семью он будет беспощаден. Он уничтожит тебя. Когда-то он убил своих жен. Тебе рассказали красивую сказку, как они погибли сами, да? И ты поверила? Это он убил их! Его дочери слепые, потому что он заставлял свою беременную жену пить яд. У тебя шоры на глазах. Ты не видишь очевидного! Это убийца и садист. Ты в руках Синей бороды и это лишь чудо, что ты все еще жива и цела. Кто знает…может быть это он отдал приказ чтобы тебя избили. Ничто здесь не делается без его ведома. Он хотел избавиться от ребенка? Вот и избавился! Моя сестра, моя маленькая двоюродная сестра Мими он растерзал ее как животное. Она умерла после того, как он ее изнасиловал. Его…его уродский член разорвал ей внутренности. Ты знаешь, КАК он умеет насиловать, что он может вытворять?

По мере того, как он говорил у меня темнело перед глазами. Да, я знала. Может быть, мне повезло больше, чем остальным и я выжила и выдержала или со мной он был не настолько жесток. Но я знала.

— Чтобы скрыть свое преступление Ахмад убил ее. Задушил в постели. Подушкой. Не своими руками, конечно.