– Тебе дан шанс спасти…что может быть важнее, чем то, что она жива?

– Где…где мне ее искать?

– Мы поможем… – глухо сказал Тархан, и Тамерлан к нему обернулся. Дед смотрел на троих братьев по очереди. А ведь они, черт их раздери, похожи. Очень похожи…видно, что одна кровь. Пусть объединятся и спасут маленькую лебедь, а потом уничтожат всех, кто тронул малышку Эрдэнэ. Вместе у них получится.

– Идите к Одулу-медведю…

Хан взглянул деду в глаза и с недоверием дернул головой.

– К этому мяснику? К ничтожеству?

– Ничтожество всегда якшается с другими ничтожествами. Одул знает все дно этого мира. Принеси ему золото, и он скажет, из какой щели выползли Суму и его мать…и кому могли служить. Это твой единственный шанс найти Ангаахай живой.

Сказал и сам себе не поверил…сказал и понял, что иного пути просто нет, иначе никогда не отправил бы внуков к этому падальщику.

– Па..па

Они все обернулись – на пороге стоял маленький Галь и тер глазки кулачками. Он впервые произнес слово «папа», и Батыр увидел, как наполнились слезами глаза Хана.

– Мой сладкий!

Хан бросился к ребенку и поднял на руки, а малыш обхватил его ручками и ножками и зарылся личиком ему в шею. Огромная махина сжимает лапищами крохотное тельце и дрожит, когда льнет к своему ребенку. Никогда Батыр не видел своего внука таким. Никогда не представлял всю глубину отчаянной отцовской любви самого страшного зверя семейства Дугур-Намаевых.

– Галь…хочет маму…мама…Где мама? У Галя есть мама?

Как много слов…вдруг. Как будто ребенка прорвало, и он заговорил…так неожиданно о той, о ком думал каждый в этой комнате.

Заглядывает отцу в глаза, обхватывая лицо ладошками и пронизывая душу своим синими глазами, как у матери.

Прижал малыша к себе, хаотично целуя курчавые черные волосики и поглаживая маленькую спинку.

– Еееесть! Да! У тебя есть самая лучшая мама на свете! Я верну вашу маму домой…любой ценой…клянусь!

_________________________________________________________

Шанза*1 – монгольский народный музыкальный инструмент.

– Я привезла тебе ту, кого ты просила. А значит, теперь твоя очередь выполнять обещания.

Эрдэнэ посмотрела на Албасту исподлобья и гордо выпрямила спину. Каждый раз, когда она видела эту дрянь, ужасно хотелось плюнуть ей в лицо. Насколько человек может быть омерзителен как внешне, так и внутренне. И осознание их родства вызывало отвращение.

– Дугур-Намаевы никогда не нарушают своих обещаний. Но вначале я хочу ее видеть!

– Не веришь мне? М? Зря обижаешь…бабушку, девочка.

– Верить можно только в Бога, и то не каждый умеет…а человеку никогда. Я, скорее, поверю дикому зверю. А ты мне не бабушка. И никогда ею не была. Биология к человеческим качествам не имеет никакого отношения.

Албаста хитро ухмыльнулась и подошла к девочке, став напротив нее. Отрицательно покачала головой и помахала указательным пальцем с кроваво-красным острым ногтем.

– Меньше всего я бы доверяла зверям! И ты ошибаешься – биология как раз-таки имеет непосредственное отношение к качествам. Гены, знаешь ли…гены. С ними не поспоришь.

– Не каждый, кто зовется родственником, достоин им быть…Поэтому одного названия слишком мало. А гены…всего лишь результат спаривания отдельных индивидуумов.

Албаста повернулась к ней искалеченной частью своего лица.

– Слишком умна для своих четырнадцати…горжусь тобой. Вот что сделал со мной зверь. Этого достаточно, чтобы не доверять…

– Когда зверь защищает свою территорию или охотится, он потакает инстинктам. Ничего личного. А человек наоборот. Вряд ли зверь ходил по улицам и набросился на тебя, тебя отдали ему на съедение. Потому я всегда знаю, что можно ожидать от зверя…

– Конечно, ведь ты всю жизнь прожила с самым бешеным из них.

Как же ей хотелось вцепиться в глаза этой красногубой суке, выдрать их с мясом и потом плюнуть в каждую пустую глазницу.

– Нет. Мой отец всего лишь человек. Один из худших представителей своего вида. Как, впрочем, и ты.

Удержалась, чтоб не усмехнуться, когда увидела, как дернулся глаз красногубой. Зачем-то она этой старой и хитрой суке нужна, если терпит дерзость Эрдэнэ… А она терпит. Еще как терпит. Очень хочет ответить, но молчит. А значит то, чего она жаждет, намного дороже сиюминутного удовольствия поставить на место дерзкую внучку, которая и на хрен ей была не нужна все это время. Только интересно, что именно. Вначале Эрдэнэ думала, что ее заставят выступать в цирке уродов, но пока что такого предложения не поступало, хотя, возможно, оно поступит именно сегодня.

– Где эта женщина? Сначала я хочу ее увидеть. Мы слишком долго разговариваем. Тебе не жалко времени? Это ведь самое драгоценное, что есть у человека.