Очень медленно я положила руку на крышку мины.

– Честер, малыш, теперь ты должен нам помочь, хорошо?

Он кивнул и снова жалобно всхлипнул.

– Ты будешь очень и очень медленно убирать ногу. Сара поможет тебе. Когда я скажу, ты уберешь ее полностью. Хорошо?

– Да.

Я хотела чувствовать, с какой силой давить. По мере того, как Сара двигала ножку мальчика, я передвигала ладонь на центр устройства.

– Бля-я-я, я как в парилке потом вся истекаю.

– Бесплатная сауна, Сара. Полезно для кожи и для здоровья.

– Да пошла ты.

– Если что – мы туда пойдем вместе. Стоп. Не двигай.

Я услышала какой-то легкий щелчок снизу. Сара побледнела до синевы и вцепилась в ножку Честера.

– Что такое?

– Не знаю. Был какой-то звук. Давай снова,миллиметр за миллиметром. Не торопись.

– Я не тороплюсь.

Моя ладонь полностью закрыла центр крышки, и я разрешила Честеру убрать ногу. Мы обе зажмурились, и когда Сара прижала мальчика к себе, выдохнули. Вот теперь он зарыдал в голос, а я смотрела, как женщина несет его заплаканной матери, как та падает с ним на колени и целует его личико, голову, грязные руки, прижимает к себе… Отвернулась и закрыла глаза. Мне такого счастья не выпало и не выпадет никогда. Еще одна причина ненавидеть Мадана Райса и желать ему смерти. Он лишил меня всего, отобрал так много…

Проглотила комок, стоящий поперек горла. Не реветь. Не сейчас и не сегодня. Не утягивать себя на это дно.

– Ну что, Марана, думала я свалила?

Сара уселась на колени возле меня.

– А надо бы. Ты, сучка такая, мужика моего погубила, а он меня кормил и трахал, между прочим. Хотя тварью был редкостной.

– Да у вас целый полк кобелей. Найдется кому и кормить, и трахать.

– Все не так просто здесь, Марана. Мы и так по рукам ходим. Оттого и мясом зовемся.

Она начала перевязывать кирпичи, а я почувствовала, как рука начинает неметь от держания на весу и неудобной позы.

– А дети… почему к детям отношение такое?

– Так а какое должно быть? Зачем здесь дети? Это не просто обуза – это ненужный балласт. Их нечем лечить, нечем кормить. Если у матери молока нет – помрет же с голода. Вот так и выживают естественным отбором. Все готовы, что потеряют. Не живут они здесь долго. То от лихорадки умирают, то от болезней каких-то. Антибиотики есть, но для взрослых– в таблетках и ампулах. Никто ни дозировки не знает, ничего. Акушерок тоже нет. Да и лекарства под замком. Никто не даст просто так. Они на вес золота у солдат. Им здоровые мужики нужны, а не немощные дети.

Она говорила, а сама веревкой кирпичи обматывала, узлы завязывала. Только руки дрожать начали.

– У меня две девочки были. Близнецы. Одна сразу после родов умерла, а другая в три годика от лихорадки. Лекарств не было у нас. Все закончилось. Ливень шел тропический несколько дней. Никто не поехал никуда искать. Умерла под утро. Сгорела от температуры.

Я тяжело вздохнула и отвела взгляд.

– Ты молодая, может быть, еще родишь.

– Не рожу. Я сама себе аборт сделала год назад. Я теперь никогда и никого не рожу. У меня было только двое детей. Мои девочки. Мне не нужны заменители.

Одного ребенка другим не заменишь. Родишь своего – поймешь, о чем я говорю. Что теперь? Я закончила.

– Теперь клади их по обе стороны от моей руки и попытайся закрепить. Веревку протягивай по бокам, старайся не скользить к середине и не зацепить пружину.

– Твою ж мать, это ювелирная работа.

– Ну уж постарайся. Не хочу, чтоб ты надрала мне задницу.

Когда мы закончили, я попросила ее отойти назад. Если взрываться, то уже точно не с кем-то в компании. Впрочем, я была уверена, что сегодня не мой день умирать. Мне всегда казалось – я буду точно знать дату своей смерти. Я почувствую именно тот момент. И это не он.

Убрала руку, и все заорали в голос. Когда обернулась,я даже не ожидала что позади нас собралось столько людей.

– Твою ж мать! Она это сделала! Красотка это сделала!

Едва я вышла за опасный периметр, как мать мальчика бросилась мне на шею и принялась душить в объятиях. Кто-то сунул в дрожащие руки флягу со спиртом, кто-то какой-то пакет. Я хлебнула алкоголь и наконец-то выдохнула сама. Не верилось, что все позади, а еще я поняла одно – у меня здесь больше нет врагов. Теперь я одна из них. Они это запомнят навсегда. Что жк, с одной проблемой я справилась. Оставалась основная – Мадан Райс.

– Грузовик у ворот. Всем по местам.

– Твою ж дивизию! Это наши! Неон с ребятами вернулись. Открывайте ворота!

Сердце радостно забилось о ребра и внутри появилось бешеное желание броситься ему в объятия и перестать дрожать от напряжения. Почувствовать его руки и запах, успокоиться, расплакаться, в конце концов. Но вместо этого я повернулась к Саре: