Я быстро собрала вещи. Сердце разрывалось от боли, но я не могла позволить себе сломаться. Каждая минута была на счету. Я упаковала только самое необходимое: одежду, документы, деньги. Сашенька и Миша ничего не подозревали, их лица светились радостью, когда они увидели меня.

— Мамочка, куда мы едем? — спросил Саша, когда мы садились в такси.

— Мы поедем в путешествие, милый, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Всё будет хорошо.

Только мне уже так не казалось… Я снова бегу. В своей же стране, как загнанный зверь. Снова от него. Когда это закончится? Когда в моей жизни наступит покой? Почему Ахмад превращает ее в ад и рвет в клочья…И почему я продолжаю его так сильно любить Почему не смогла оттолкнуть…позволила. Отдалась по сути своему врагу, который всегда разбивал мне сердце и душу.

Наверное, за это время я поняла, что на самом деле твой дом там, где те, кого ты любишь. Мой дом — это мои дети и я. Когда мы вместе я дома. Поэтому не имеет значения куда я перееду. Пока что в Польшу, оттуда в Германию. Не осяду в одном месте пока не буду уверена, что он меня не найдет. В страну, где законы будут на моей стороне и где нельзя никого подкупить.

Такси мчалось по дорогам, и я смотрела в окно, пытаясь успокоиться. Мы ехали в аэропорт, а я молилась, чтобы всё прошло гладко. Решение уехать в Европу казалось единственно правильным. Я надеялась, что там мы сможем найти убежище и начать новую жизнь.

Но судьба распорядилась иначе. Вдруг внезапный удар в бок машины, и всё вокруг превратилось в хаос. Грузовик врезался в нас, и такси перевернулось. Я услышала ужасный скрежет металла и крик детей. А потом чернота которая накрыла меня и я погрузилась в нее как в болото.

***

Когда я пришла в себя, вокруг всё было размыто. Вокруг царил хаос, люди кричали, кто-то пытался помочь. Моё тело было охвачено болью, но я думала только о детях. Стараясь выбраться из машины, я ощутила, как кровь течёт по лицу.

— Саша! Миша! — кричала я, пытаясь добраться до них.

Сашенька лежал неподвижно, а Миша плакал от боли. Моё сердце разрывалось, и я не знала, что делать. Люди начали помогать нам, вызвали скорую. Всё происходило как в тумане, и я ощущала себя беспомощной и снова провалилась в пропасть беспамятства.

Очнулась я уже в больнице. Голова кружилась, и я чувствовала, как сердце колотится в панике. Вокруг меня были врачи и медсёстры, которые пытались привести меня в чувство. Но единственное, что я могла думать, — это о детях.

— Где мои дети? — закричала я, пытаясь встать. Но меня удерживали капельницы.

— Пожалуйста, успокойтесь, — говорила медсестра, стараясь удержать меня. — Ваши дети в реанимации. Мы делаем всё возможное.

Слова медсестры пронзили меня, как нож. Реанимация. Моё сердце сжалось от ужаса. Я сорвала капельницу и рванулась к двери, несмотря на протесты врачей.

— Где они? Я должна их видеть! — кричала я, пробегая по коридору. Люди пытались меня остановить, но я продолжала бежать.

Наконец, я добежала до ресепшена, где стояла медсестра.

— Где мои дети? — закричала я, слёзы текли по лицу. — Пожалуйста, скажите мне, что с ними!

Медсестра выглядела встревоженной, но старалась сохранить спокойствие.

— Ваши дети в реанимации, — сказала она. — Им нужна кровь и срочная операция. Мы делаем всё возможное, чтобы спасти их.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Операция? Кровь? Как я могла помочь? Внутри меня всё дрожало от страха и отчаяния.

— Сколько нужно крови? Сколько денег? — спросила я, едва сдерживая рыдания.

— Операция будет дорогостоящей, — ответила медсестра. — Также возможно потребуется донорство почки для вашего младшего сына. Мы уже связались с донорским центром, но нужны средства.

Эти слова пронзили меня, как гром среди ясного неба. Я чувствовала, как мир вокруг меня рушится. Миша. Донорство почки. Это казалось нереальным, как страшный сон, из которого невозможно проснуться.

— А Саша? Что с ним?

— Травма головы. Так же операция. Переливание крови. Врач не знал с кем связаться. Нужны средства, нужна кровь…

— Я дам вам всё, что нужно, — сказала я, хватая медсестру за руку. — Пожалуйста, спасите моих детей.

— Мы делаем всё возможное, — повторила она, стараясь успокоить меня. — Вам нужно отдохнуть. Мы будем держать вас в курсе. Было бы неплохо если бы здесь был и отец ребенка. Вы можете не подойти…Как нам с ним связаться?

— Я… я свяжусь с ним. Сама.

Меня отвели обратно в палату, и я бессильно упала на кровать. В голове крутились мысли о детях, о том, как они сейчас страдают. Сердце разрывалось от боли и страха. Я чувствовала себя беспомощной, не зная, что делать и как помочь. Звонить Ахмаду…Мне придется ему звонить. У меня нет выбора. И это ужасно.