— Я понимаю, что ты делаешь это ради Миши, просишь, извиняешься, умоляешь…Знаю, что иначе не пришла бы, не позвонила, скорее скрылась бы с детьми… — сказал он тихо. — И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти своего сына. Но нам нужно будет многое обсудить после этого. Я иду говорить с главврачом. Потом вернусь расскажу тебе, что мы решили.

С тобой рядом будет человек, который выполнит любую твою прихоть. Больше ты не останешься одна!

Он быстрым шагом пошел к двери.

— Кто такая Зобейда?

— Эскортница. Нанятая специально для того, чтобы ты ревновала…

— Тогда откуда она столько знала?

Он медленно повернулся.

— Позже я спрошу у нее об этом…Как и том, почему она знала, а я нет.

— Ты много чего не знал…, - вырвалось у меня невольно.

— Я был слепым…и глухим. Теперь я прозрел.

Я пыталась собраться с мыслями, но каждый раз, как закрывала глаза, передо мной возникали образы аварии, крики, кровь…Мои дети были в опасности, и эта мысль сводила меня с ума. Саша и Миша — два маленьких ангела, которых я обязана защитить любой ценой. Но сейчас я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я мечтала бы перенести всю их боль на себя. Пусть что-то болит у меня…Пусть это я лежу в реанимации. Я даже не представляю как им плохо моим малышам моим сладким детям.

Встав с койки, я направилась к палате реанимации, где лежал Саша. Его маленькое тело было окружено аппаратами, которые следили за его жизненными показателями. Я села рядом с его кроватью, взяв его маленькую ручку в свою. Она была такой хрупкой и беззащитной. Сердце сжалось от боли, и слёзы навернулись на глаза.

— Пожалуйста, Господи, — прошептала я, склонив голову. — Сохрани моего Сашу. Дай ему силы бороться. Я не смогу жить без него. Он для меня теперь так много значит. Я люблю его так сильно так крепко как своего родного. Наверное точно так же я бы любила того…Сашу, которого уже не вернуть.

Я сидела у его кроватки, молясь и стараясь вселить в себя хоть какую-то надежду. Врачи говорили, что его состояние стабилизируется, но он всё ещё в опасности. Я боялась потерять его, этот страх разрывал меня на части. Вдруг в палату вошла медсестра, её лицо выражало сочувствие.

— Как он? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Состояние Саши стабильно, — ответила она мягко. — Но ему нужна постоянная поддержка. Мы делаем всё возможное. Здесь самые лучшие врачи. Ахмад Саидович беспокоится обо всем лично не переживайте. Все самое самое для ваших сыновей.

Я кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного ослабла. Но тревога не отпускала меня. Мне нужно было навестить Мишу. Оставив Сашу в заботливых руках медсестёр, я направилась к палате, где находился младший сын.

Миша лежал на маленькой кроватке, его лицо было бледным и измождённым. Я села рядом, взяв его ручку в свою. Его кожа была холодной на ощупь, и это пугало меня.

— Миша, мой маленький, — прошептала я, глядя на его лицо. — Ты должен быть сильным. Пожалуйста, держись.

Врачи сказали, что операция по пересадке почки должна пройти как можно скорее. Что если что-то пойдёт не так?

— Я не смогу жить без вас, — тихо сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Вы — моя жизнь, мой смысл. Пожалуйста, боритесь. Я не знаю, что сделаю с собой если вы меня бросите…я не переживу этого.

Я провела ещё немного времени с Мишей, стараясь передать ему всю свою любовь и силу. Потом я снова вернулась в коридор, не находя себе места от волнения и страха. Моё сердце билось как бешеное, и я не могла успокоиться. Мысли о предстоящей операции не давали мне покоя. Что если я потеряю обоих своих сыновей?

В какой-то момент я заметила, что ко мне приближается врач. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось сочувствие.

— Вика, — начал он, когда подошёл ближе. — Нам нужно обсудить детали предстоящей операции.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Мы отошли в сторону, чтобы не мешать другим пациентам и их родственникам.

— Операция по пересадке почки — это сложная процедура, — начал врач, его голос был спокойным и уверенным. — Но у нас есть все необходимые ресурсы и опыт, чтобы провести её успешно. Почка Ахмада идеально подходит Мише, и это значительно увеличивает шансы на успех. Мы переживали за ее размеры…Но мы расположим ее в брюшной полости, и она будет полноценно функционировать.

Я кивнула, стараясь удержаться на ногах.

— Какие риски? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Риски всегда есть, — ответил врач. — Но мы будем делать всё возможное, чтобы их минимизировать. Главное — это поддержка семьи и положительный настрой. Виктория, я знаю, что это трудно, но вы должны быть сильной ради своих сыновей.

Я снова кивнула, стараясь собраться с мыслями.

— Я понимаю, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Но что если что-то пойдёт не так? Что если я потеряю их?