«Какой? Что ж ты так адски ненавидишь меня, Ахмад? За что?». Но я молчу. Я боюсь, что он меня выгонит, откажет мне, боюсь, что передумает и не станет искать нашего сына. Моего Сашеньку, моего мальчика без которого я и жизни не представляю. Меня раздирает на части от боли, от ревности, от непонимания, от желания обнять сестру и в то же время от понимания, что она теперь далека от меня.

— Я хочу, чтобы ты позвонила своему мужу.

С непониманием посмотрела на него, чувствуя, как у меня подкашиваются колени и уже нет сил сопротивляться, нет сил противоречить.

— Зачем? — одними губами спрашиваю я и вижу, как каменеет лицо Ахмада, как оно становится похожим на гранитный монумент. Его черты заостряются, твердеют.

— Чтобы рассказать ему кто ты теперь и где ты. Наверное, он ищет тебя, переживает. Вот позвони и скажи, успокой. Звони я сказал! — рявкнул и сунул сотовый мне в руки. Дрожащими пальцами взяла у него смартфон.

— Что такое? Боишься?

— Если ты узнаешь, где он…ты его…ты его убьешь? Как Рамиля?

— Волнуешься за своего ебаря? Да?

Рявкнул прямо мне в лицо, схватив меня пятерней за щеки и удерживая горячими как кипяток пальцами. Чтобы я сейчас не сказала он воспримет не так. И рассказывать о том, что для меня Азим был только другом, спасителем, помощником совершенно бесполезно.

— Он не заслужил смерти…, - тихо прошептала я, опуская глаза не в силах выдержать пронзительный взгляд черных как сама бездна глаз.

— А что он заслужил?

— Я скажу ему все что ты хочешь…отпусти его.

Расхохотался мне в лицо, продолжая удерживать жестокими пальцами.

— Ради него на все, да? Тогда звони! Хочу услышать, как ты скажешь, что принадлежишь мне и что сама пришла сюда. Звони!

— Ты его не тронешь?

— Я трону тебя! Готова расплачиваться за него?

Кивнула и увидела, как исказились черты Ахмада. Как он побледнел. Отпустил меня и кивнул на сотовый. Я набрала номер, тяжело дыша и ожидая пока ответит Азим. Это был тайный номер, который знала только я и должна была на него звонить если что-то случится. У меня был такой же сотовый, но я его выбросила чтобы Азим не звонил и не нашел меня. Я все тогда продумала. Не смогла смириться с потерей сына.

— Да! Вика!

— Азим!

— Где ты? Что с тобой? Тебя похитили?

— Нет! Я сама ушла… я теперь принадлежу Ахмаду ибн Бею. Я его любовница и ушла к нему добровольно. Не ищи меня, пожалуйста.

Говорю, а у самой глаза наполняются слезами и не потому, что вру Азиму, а потому что больно говорить о себе такое, больно осознавать, что, взлетев так высоко я упала теперь ниже самого дна. Тот, кто хотел назвать меня, своей женой теперь относится ко мне как мусору…

— Ты врешь! Он заставил тебя, да?

— Нет…я сама пришла к нему. Добровольно. Я хочу принадлежать ему.

— Зачем ты это сделала, Вика?

— Потому что…потому что я люблю его!

Вскинула взгляд на Ахмада, но ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Он стоит и смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию. И не знает, что я говорю правду. Я люблю пего…действительно люблю своего страшного палача, люблю человека, который причинил мне столько боли и еще причинит. Но он единственный кто может найти моего мальчика. Потому что он сам дьявол.

Отключила звонок, продолжая смотреть ему в глаза. Отобрал у меня сотовый, отшвырнул в сторону. Сделал шаг ко мне, а я один назад от него. Рывком схватил за шею, заглядывая в глаза.

— Ты что наделала…Вика? Ты зачем убила нас?

Его голос прозвучал надломлено, надтреснуто, так как будто сейчас из его огромных до невыносимости красивых больших глаз сейчас потекут слезы. Они заблестели, стали влажными и я сдавила руки в кулаки чтобы не вскинуть их и не дотронуться кончиками пальцев до его ресниц.

Что я могу ему сказать? В свое оправдание? Что иначе он убил бы меня? Что я испугалась?

— Спасалась от тебя…

— И в итоге сама пришла ко мне…приползла на коленях.

Стою перед ним трепеща…я уже давно другая. Меня изменила разлука, меня изменил он сам, меня изменило рождение нашего ребенка. Я не пришла сюда показать свою гордость, я приползла сломленная, показать ему насколько я готова склонить голову. Я больше не та Вика, которая мечтала сопротивляться, хотела войны, хотела бежать… я пришла обратно просить.

— Приползла…хочешь я встану на колени и буду умолять тебя. Я сделаю все что ты хочешь, Ахмад.

Произнесла его имя, и он вздрогнул всем телом. И я вместе с ним. Потому что его имя перекатывается на моем языке, и я понимаю, что мне нравится его произносить. Это имя стало частью меня, это имя вплелось в мои вены, потекло по ним, закипело вместе с адреналином, оставляя отпечатки внутри всего моего тела.

— Все что хочу…наверное надо было раньше…Теперь поздно умолять, Аллаена.

— Прошу тебя…дай мне шанс, дай нам шанс. Я пришла к тебе сама.

— Запомни то, что ты сюда пришла ничего не меняет! То, что ты сюда пришла говорит только о твоей наглости и…глупости. Ты совершила ошибку!