Подошла, погладила по щеке…Вспоминая как однажды нашла его в сарае с ножом в руке. Он смотрел на себя в зеркало и готовился полоснуть себя по щекам. Изуродовать еще больше. Тогда она забрала у него нож, а он долго плакал у нее на груди. Она гладила его волосы и думала о том, что теперь ее брат с ней в вечности и она больше не позволит им расстаться. Он послан ей самим небом. Она спасла его и будет заботиться о нем. Она устроит его жизнь. Он ее будущее. Ее бессмертие.

— Алена беремена.

Вздрогнул как от удара, хотел отшвырнуть ее руку, но она не дала.

— Я договорилась…имам запишет все задним числом. Для всех она станет твоей женой, принявшей ислам.

Какое-то время он молчал. Смотрел куда-то перед собой влажными карими глазами, смотрел сжимая челюсти и руки в кулаки.

— Она знает?

— Пока нет… но я поговорю с ней. Мы нашли общий язык едва она появилась в доме. Я объясню ей все. С ней работает психолог. Все будет хорошо…

— Что в этом хорошего, мама Самида? Что? Я изнасиловал почти ребенка, она беременна! Я не люблю ее, не хочу ее, она для меня как младшая сестра, как дочь! Я никогда не смогу с ней быть…мужем!

— И не надо. Она как раз и не станет настаивать. Она нежная и покорная. Продолжай любить ее как сестру. Рядом с ней ты всегда будешь свободен.

— Мне кажется это кощунство…это высшая мера цинизма жениться на ней и заставить родить для меня.

— Тебе нужен наследник! Тебе нужно обелить свое имя после всего что случилось! Она выйдет из больницы устроим праздник! Отметим, люди будут знать, что у тебя все хорошо, что ибн Бей на плаву! Что ничто не угрожает твоему имени. Потом объявим о том, что ты ждешь наследника.

Все сложится как нельзя лучше, Ахмад. Впереди сделка с халифом. Будучи женатым, ты станешь иметь больше веса в его глазах.

Снова отошел к окну, а она залюбовалась его грацией, его походкой и ровной спиной. Если у них родится сын он будет так же красив и величественен.

Он будет похож на них обоих. Это будет великолепный, гениальный и невероятный ребенок, которого она так жаждала получить. Никто не узнает. А она всегда будет рядом с ними… и сможет любить их обоих. Разве не гениален ее план? Разве она не приблизилась в нем к самому Аллаху. Она, как творец, создает человека. Своими руками. Свое подобие.

А еще она так интересно играется судьбами тех, кто в ее власти.

— Ты права. Мне нужно жениться на девочке и защитить ее от скандала, дать имя своему ребенку и обеспечить его будущее. Зови своего имама. Подготовь Алену.

— Верное решение, мой лев. И еще…у меня небольшая просьба.

— Какая?

— Азиза…ты помнишь служанка той предательницы шлюхи…Какова хозяйка такова и прислуга. Азиза родила. Не так давно. Отца конечно нет….я в свое время брала ее на свою ответственность. Я заботилась о ней и помнила ее еще ребенком. Если она вернется в деревню с ребенком ее просто уничтожат.

— И чем я могу помочь? Если она нагуляла младенца пусть отвечает за свои поступки!

— Азиза была в нашем доме с самого твоего детства, она верна нашей семье. ЕЕ родители были преданы мне. Я не могу ее вот так бросить.

— И что ты предлагаешь?

— Выдай ее замуж за Самира…пусть признает ребенка своим.

Ахмад резко обернулся и Самида стойко выдержала его взгляд.

— Когда-то тебя укусила ядовитая змея и Азиза первая кто бросился тебе на помощь. Она высосала яд и ты остался жив. Долги надо возвращать, сынок.

— Самир не согласится жениться шлюхе!

— Ты умеешь убеждать, мой лев. Убеди…все тот же имам выдаст документ задним числом. Азиза будет благодарна нам. Нужно совершать добрые дела. Аллах все видит.

— Я поговорю с Самиром.

— Ты его убедишь…ты можешь, я знаю. Азиза ожидает нашей милости, и я обещала, что помогу ей. Взамен она будет преданно служить. Пусть станет помощницей Алены…кстати надо дать ей другое имя. Я подумаю над этим.

— Пусть будет по-твоему. Разве могу я тебе отказать?

Поцеловал ее руку и вся краска прилила к ее лицу. Многое она бы отдала чтобы этот поцелуй был не сыновий…но она была рада довольствоваться и этим.

Шаг вперед, но он перехватывает меня рукой и не дает идти.

— Куда?

— Там…там моя сестра.

— Там моя жена! — грубо говорит он и смотрит на меня жутко исподлобья. И я понимаю. Что не могу сделать даже шаг. Понимаю. Что теперь он полон адской ненависти еще ядовитей, чем та, что была когда-то. — Ты не приблизишься к ней, ты не обидишь ее, ты ничего не сделаешь.

— Обидеть? Как я могу ее обидеть?

Прищурился и мне кажется, что не было месяцев оттепели, не было тех дней, когда он становился со мной другим. Все забыто, все похоронено, и я больше не имею право голоса. Хотя, разве я его имела когда-то?

— Тебе не о чем говорить с моей женой, нечего обсуждать. Она не опустится до такой как ты.