А что мне сказать? Что приехала ее сестра и у меня свернуло крышу, что у меня рвет тормоза и я просто не вывожу ее присутствия в этом доме. Потому что хочу ее как одержимый?

— Алена, иди спать, — сказал я, избегая ее взгляда. Она стояла передо мной, такая хрупкая, нежная. Обхватив одной рукой живот в котором точно был МОЙ ребенок, а я не чувствовал ничерта ни к ней, ни к будущему малышу. Ее глаза блестели слезами, и она медленно подошла ко мне, пытаясь обнять.

— Ахмат, я не могу жить так. Мы же семья, — шептала она, прижимаясь к моей груди.

Я отстранился, чувствуя ее тепло, но не давая этому теплу проникнуть в мое сердце.

— Семья. Я говорил тебе, что наша жизнь будет именно такой и ты приняла ее. Я ничего не скрывал от тебя.

— Я надеялась, что все изменится…

— Ничего не изменилось, Алена. Она вздрогнула, словно я ударил ее по лицу.

— Ты меня не любишь, правда? — прошептала она, проводя ладонью по щеке, стирая слезы. — Нет, Алена, я тебя не люблю, как женщину. Я люблю тебя как сестру, как подругу, ты мне дорога, — ответил я и потрепал ее по щеке как котенка. — Я не могу так больше. Это мучение, — сказала она, отходя на несколько шагов.

— Думай о ребенке. Ты ведь хотела его, я давал тебе выбор, и ты выбрала оставить и выйти за меня. Я предупреждал, что мне нечего тебе предложить кроме достатка и уважения.

— Я думала, что со временем… — Тебе пора в свою комнату, Алена. Спокойной ночи. Я сегодня слишком устал.

Самир ворвался в мою комнату, глаза его сверкали волнением. Он явно был ужасно встревожен. Я поднял руку, приказывая ему говорить. И он даже не стал ждать, пока я выскажу свой вопрос.

— Эмир, мы нашли Азима, эту собаку, которая пряталась от нас как последняя трусливая шавка! — Самир явно был доволен собой, он буквально трясся от триумфа. И я тоже выдохнул, потому что слишком ждал встречи с ублюдком, которому хотел выпустить кишки.

— Где он? — мой голос был ледяным, а меня самого пронизывало до костей предвкушением и неизвестностью. Вика погрузила меня в кипящее масло самой адской и дикой ревности. Я еще никогда в жизни не чувствовал ничего подобного этому. Меня то окатывало ледяной ненавистью к ней, то снова трясло в безудержной и дикой яростной страсти.

— В подвале, в удаленном месте, как ты и приказал, — ответил Самир, глядя мне в глаза, довольный своим успехом. За долгие месяцы, что мы искали их наконец-то падал в моих руках.

— Пойдем, я хочу видеть эту мразь! — приказал я, чувствуя, как напряжение в воздухе достигает предела. Мой кулак сжался, и я почувствовал как вспарывается кожа на ладони.

***

Мгновения казались бесконечными, и я слышал, как кровь бьется в моих венах. Все вокруг сжималось в одну точку — ожидание. Я весь стал ожиданием, и это ожидание зажимало мою душу словно в тиски. Я спустился в темное подвальное помещение на одном из закрытых заводов, принадлежащих нашей семье. Когда увидел Азима внутри все взметнулось…от осознания насколько он похож с Рамилем. Его руки были связаны, а взгляд наполнялся удивлением и страхом. Я взглянул на него, словно готовясь к битве. Потому что даже если я убью этого ублюдка я все равно могу проиграть, потому что этот разговор может разодрать меня на части.

— Ну что, Азим? В этот раз ты плохо спрятался или устал? А может решил встретиться со мной?

Он молчал, избегая моего взгляда чем злил меня еще больше.

— Ты знаешь почему ты здесь…ты знаешь что ты сделал презренная мерзкая тварь? Азим медленно кивнул, пытаясь скрыть свой страх.

— Да, Ахмад.

— Ты знаешь на что ты посягнул и кого увез с собой, м?

— Она… она была вашей…

— Не была, Азим. Не была. Она и есть моя. Со всеми потрохами. И все же ты прятал ее от меня, как крыса в темном углу, — сказал я, чувствуя, как злость усиливается с каждым словом. — Ты знаешь, что тебя ждет за это? Азим замялся, как будто в его глазах мелькнула доля сомнения и надежды.

— Она…это она подбила меня на это. Она просила помочь ей.

Я знал, что он ударит. Трусливо в самое сердце. Думал, что готов к ударам, но оказалось, что нет. Потому что мне больно.

— Что ты знаешь о Вике и о том, что она утаивала от меня? Азим стоял передо мной, покорно склонив голову. Его руки были связаны, но я видел в его глазах искру сомнения. Кажется пора заставить эту падлу разговаривать.

— Раздеть! Наголо! Подвесить!

С Азима содрали одежду. Вздернули на крюк. Вывернув руки вверх, и теперь он висел передо мной совершенно голый. Это всегда обезоруживает. Голый человек становится беззащитен. И не так женщина, как мужчина. Ведь в обнаженном теле женщины сила, а когда раздевают мужчину, то он скорее слаб и беззащитен. Бросил взгляд на его скукоженный член и ощутил приступ тошноты. Он вгонял в нее свой отросток?

— Ты же знал, что эта женщина моя…псина? Отвечай!