После разговора с Миро меня не отпускала дикая тоска. Я заставила Марата пасть, но, похоже, пала и сама. На какое-то время. В такие моменты я находила утешение только в одном — в Шамиле. Мой мальчик. Он не понимал всего того дерьма, что творится вокруг, и слава богу. У него был свой, особый мир, и я старалась сделать так, чтобы этот мир был хоть немного светлее, чем мой.

Но даже здесь всё оказалось не так просто.

Сегодня был тот день, когда я должна была решить его будущее. Психиатр говорил, что ему будет лучше среди нормотипичных детей, что это поможет его социализации. Но в школе... В частной школе, в которую я хотела его устроить, смотрели на нас, как на изгоев.

Я сидела в просторном кабинете, напротив директора и нескольких учителей, и уже чувствовала, куда всё это катится. Эти учёные умы в дорогих костюмах смотрели на меня, как на преступницу, которую нужно было упрекнуть за каждый шаг. А они ещё не знали, кто я. Пока что именно здесь я не хотела давить своим авторитетом.

— Ваш сын... — начал директор, медленно перелистывая бумаги, как будто эти дурацкие отчёты что-то значили. — Шамиль. Мы провели беседу с ним, и наши специалисты считают, что ему будет лучше в специализированной школе. Понимаете, Алиса Сергеевна, у нас строгие правила, мы не можем позволить...

— Не можете позволить что? — холодно перебила я, сдерживая внутри накатывающий гнев. — Вы даже не попытались. Всё, что вы сделали — это повесили на него ярлык и хотите спихнуть куда подальше.

— Мы не хотим его спихнуть, Алиса Сергеевна, — вмешалась одна из учительниц с искусственной доброжелательностью. — Но вам нужно понимать, что у вашего сына... особенности. Он не такой, как другие дети.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Он лучше, — рявкнула я. — Лучше многих ваших маленьких идеальных учеников. Вы просто не хотите работать с ним. Вам легче отвернуться.

Я видела, как они переглянулись между собой. На лицах читалось сочувствие. Фальшивое. Мне не нужно было их одолжений. Я знала, что для них Шамиль — это просто проблема. Один лишний ученик, за которым надо присматривать больше, чем за другими. Им проще отмахнуться.

— Может быть, стоит подумать о специализированной школе? — снова подал голос директор. — Это будет лучше для всех.

Меня просто разрывало от гнева. Я чувствовала, как холодные пальцы ярости сжимаются на моём сердце.

— Нет, — сказала я тихо, но в этом голосе была вся моя решимость. — Шамиль будет учиться здесь. Вы найдёте способ справиться с его особенностями. И если мне придётся поменять здесь все руководство и штат работников – я это сделаю! Моя фамилия Салманова! И это мой сын! И никто…никто не посмеет отнестись к нему с пренебрежением иначе будет иметь дело со мной!

Директор замялся, не ожидая такой реакции.

— Алиса, — вмешался Миро, который сидел со мной рядом, внимательно следя за происходящим. — Давайте обсудим это спокойно. Мы можем найти компромисс.

Я вздохнула, успокаиваясь. Миро всегда был тот, кто мог вернуть меня к реальности в моменты, когда я готова была уничтожить всех вокруг. Он говорил мягко, но его слова были убедительными.

— Хорошо, — наконец выдавил директор, явно не желая продолжать этот разговор. — Мы рассмотрим возможность индивидуальной программы. Но для этого потребуется тьютор.

— Уже нашла, — ответила я холодно, вставая. — она начнёт работать с Шамилем с понедельника. Всё, что вам нужно — это не мешать моему сыну получать то, что он заслуживает.

***

Позже, дома, когда я открывала дверь, Шамиль стоял у окна и тихо что-то рассматривал, как всегда погружённый в свой собственный мир. Его спокойствие всегда немного сбивало меня с толку. Иногда мне казалось, что он видит и понимает больше, чем мы все вместе взятые. Я подошла ближе и осторожно положила руку ему на плечо.

— Завтра мы пойдём в школу, Шамиль, — тихо сказала я. — Ты встретишься с Анной. Она будет с тобой весь день. Тебе понравится Анна.

Шамиль не ответил, как обычно. Он продолжал смотреть в окно, но я знала, что он слышит меня.

Анна пришла на следующий день. Молодая, но с какой-то глубокой мудростью в глазах. Я сразу заметила это: в ней было что-то успокаивающее, неуловимое, словно весь мир вокруг неё мог рухнуть, но она всё равно останется непоколебимой, словно скала посреди бушующего моря. Я долго смотрела на её тонкие черты лица, пытаясь понять, что именно меня настораживает. Внешне она была обычной: невысокая, с мягкими русыми волосами, собранными в небрежный пучок, нежный профиль, слегка курносый нос, светлая кожа. Однако её глаза — серо-зелёные, глубокие, полные понимания и чего-то ещё, чего я не могла сразу уловить, — заставляли меня задуматься.

«Как долго она продержится?» — думала я, сжав руки в кулаки за спиной, наблюдая, как Анна тихо подошла к Шамилю.