Мы выбежали из дома и прыгнули в машину. Марат завёл двигатель с таким яростным рёвом, что казалось, он разорвёт его на части. Машина сорвалась с места, и мы помчались по просёлочной дороге. Я видела, как руки Марата дрожат, сжимая руль. Его лицо было искажено гневом и страхом.

— Шамиль не мог просто так исчезнуть, — пробормотала я, пытаясь найти объяснение. — Кто-то должен был его забрать. Но как? В доме? С охраной!

Марат молчал, его взгляд был прикован к дороге. Внутри него бушевала буря, и я чувствовала, как его гнев и беспомощность передаются мне.

— Я знаю, кто это сделал, — наконец сказал он сквозь стиснутые зубы. — Этот ублюдок Шах. Это он.

Я не знала, что ответить. Мы мчались по дороге, и каждый километр казался вечностью. Я молилась, чтобы Шамиль был в порядке, чтобы мы нашли его дома.

Когда мы наконец добрались, сердце у меня билось как бешеное. Марат выбежал из машины, даже не заглушив двигатель. Я поспешила за ним. Бабушка стояла у ворот, её лицо было мокрое от слёз.

— Мы всё обыскали, — всхлипывала она. — Шамиля нигде нет.

Марат влетел в дом, крича имя сына. Я слышала, как он метался из комнаты в комнату, переворачивая всё вверх дном. Каждый его крик был наполнен отчаянием и гневом.

— Шамиль! Шамиль! Где ты?!

Я стояла в стороне, чувствуя себя беспомощной. Хотела поддержать Марата, но не знала, как. Его боль была так сильна, что я не могла найти слов утешения.

Марат выбежал на улицу, глаза его метались в поисках ответа. Он начал кричать, вопить от боли и гнева.

— Шах, ты ублюдок! Я знаю, это ты! Верни моего сына! Сука!

Его крики эхом разносились по двору, и я видела, как бабушка съёживается от каждого его слова. Слёзы текли по её лицу, и я подошла к ней, обняла её, пытаясь хоть как-то утешить.

— Мы найдём его, бабушка, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Мы обязательно найдём.

Марат в этот момент был похож на загнанного зверя. Его глаза горели яростью, он метался по двору, как будто надеялся найти какой-то след, который приведёт его сыну.

— Марат, — позвала я, пытаясь привлечь его внимание. — Мы должны что-то делать. Просто кричать не поможет. Надо искать Шамиля!

Он остановился, его глаза встретились с моими. В них было столько боли и отчаяния, что мне хотелось заплакать. Но я знала, что сейчас не время для слёз. Мы должны были действовать.

Мы начали обыскивать всё вокруг, каждый уголок, каждый куст. Я видела, как его руки дрожат, когда он держит телефон. Каждый звонок, каждый разговор приносил всё больше отчаяния.

— Мы найдём его, — повторяла я снова и снова, как мантру. — Мы обязательно найдём.

Но с каждой минутой надежда таяла. Время шло, и Шамиля нигде не было. Марат начал сходить с ума, его крики становились всё более отчаянными.

— Мальчик мой! Мой малыш! Где ты прячешься? Давай! Покажись! Никто тебя не накажет! Красивый мой! Выходи!

Его слова разрывали мне сердце. Я знала, что он готов на всё, чтобы вернуть сына. Но я также знала, что он не сможет сделать это в одиночку.

— Марат, нам нужна помощь, — сказала я, подойдя к нему. — Мы не справимся одни. Мы должны позвать полицию, обратиться к друзьям. Шамиль не мог исчезнуть просто так.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела отблеск надежды.

— Ты права, — сказал он. — Мы должны действовать. И чем быстрее, тем лучше.

Мы начали звонить всем, кого знали. Марат объяснял ситуацию, просил помощи. Люди обещали сделать всё возможное, но я видела, как его терпение тает. Он не мог ждать. Он был готов действовать прямо сейчас.

В этот момент я поняла, что наша жизнь никогда не будет прежней. Мы были на грани, и только наша решимость могла спасти нас. Я держала Марата за руку, чувствуя его силу и гнев. Мы должны были справиться. Ради Шамиля, ради нашей семьи.

Ночь поглотила наш дом, и напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было резать ножом. Марат сидел на кухне, перед ним стояла почти пустая бутылка виски. Его глаза были красными от бессонницы и гнева. Он пытался заглушить боль и отчаяние алкоголем, но это не помогало. Я наблюдала за ним со стороны, сердце сжималось от страха и беспомощности.

— Марат, тебе нужно остановиться, — прошептала я, подходя ближе. — Ты не можешь помочь Шамилю, если будешь в таком состоянии.

Он поднял на меня мутный взгляд, и в его глазах я увидела весь его гнев и боль.

— Как я могу остановиться, Алиса? Мой сын пропал. Этот ублюдок Шах… Я не могу просто сидеть и ждать. Я должен знать…неизвестность разрывает меня!

Его голос дрожал, и я чувствовала, как каждое его слово отзывается болью в моём сердце. Я хотела помочь ему, хотела найти слова утешения, но не знала, что сказать. Мы были в отчаянной ситуации, и каждое мгновение бездействия казалось вечностью.