Мои руки медленно опустились, и я перестала сопротивляться. Слёзы текли по моим щекам, а дыхание постепенно становилось ровнее. Марат всё ещё держал меня крепко, и в его прикосновении я почувствовала не только угрозу, но и странное ощущение защиты. В этот момент между нами витало невысказанное единение — неважно, как сложатся наши судьбы, но ребёнок будет рожден… я это поняла. Поддавшись настойчивости Марата, я позволила ему аккуратно одеть на меня халат и уложить в постель. Лежа в теплой и мягкой кровати, я погрузилась в глубокие размышления. В моей голове кружились мысли о том, что, возможно, моё тело снова отторгнет плод, как это уже случалось раньше. В глубине души я почти молила об этом, ведь это казалось единственным спасением из этой невыносимой ситуации. Будет выкидыш…все забудется. И Марат потом отпустит меня.
Вечером, в присутствии всей семьи, я прошла через церемонию принятия ислама. Строгие и ожидающие взгляды семьи Марата были прикованы ко мне, когда я произносила слова, необходимые для того, чтобы принять Аллаха в своём сердце. Мои губы формировали правильные звуки, но внутренне я ощущала пустоту. Я не была готова принять эту веру, моё сердце было заполнено сомнениями и болью. В тот момент мне показалось, что есть только один Бог для всех нас, но он отвернулся от меня в самый трудный период моей жизни. Я чувствовала себя оставленной и забытой, как будто вся моя предыдущая жизнь, мои убеждения и мечты рассыпались в прах под тяжестью текущих событий. После церемонии я вежливо улыбалась и кивала, отвечая на поздравления, но внутри меня всё больше окутывала холодная пустота. Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей роль, которая мне не принадлежит. Возвращаясь в свою комнату в конце вечера, я закрыла дверь за собой и обрушилась на кровать, позволяя слезам литься из моих глаз.
Выскочила на улицу, бросилась к беседке внутри которой возвышался красивый фонтан с небольшим бассейном, в котором плавали золотые рыбки. Какое-то время я смотрела на него…не моргая. Вытирая слезы ладонями…стараясь успокоиться. И вдруг мне показалось, что сзади кто-то стоит.
Обернувшись, я увидела Марата, стоящего в тени, опирающегося на одну из колонн беседки. Его внезапное появление застало меня врасплох, и я невольно вздрогнула. Его глаза были прикованы ко мне. — Я тоже люблю сюда приходить когда на душе херово, — его голос звучал мягко, не так, как в тот момент, когда он в последний раз говорил со мной. Я пыталась найти слова, но внутренняя тревога заткнула мне рот. Марат медленно приблизился и сел рядом, сохраняя дистанцию, которая казалась как защитой, так и пропастью между нами. — Я… Я просто смотрела на воду, — наконец выдавила я, стараясь отвести взгляд от его пронзительных глаз. Мы оба молчали, погруженные в свои мысли, пока шум воды в фонтане не наполнил пространство вокруг нас своим успокаивающим журчанием. Марат вздохнул и посмотрел в сторону фонтана, за моим взглядом. — Ты знаешь, эти рыбки… Они не заботятся о том, что происходит в мире вокруг. Они просто плывут, следуя своему пути, — его слова были неожиданно философскими, и я удивилась, услышав их из его уст. Я медленно повернулась к нему, пытаясь понять, к чему он клонит. В его взгляде я увидела отражение борьбы. Наверное, я мало задумывалась над тем чего все это стоит и ему тоже. В боли мы эгоистичны, мы не замечаем страданий вокруг себя, ведь наша боль болит именно нам, а значит она самая сильная. — Начни думать о том, что это единственный правильный выбор, прими его, ради себя прежде всего, — продолжил он, и его слова коснулись чего-то в моей душе. В тот момент я почувствовала, что, несмотря на всю боль и страдания, мы оба были в этом вместе, пытаясь найти свет в конце этого долгого и темного туннеля. Я хотела узнать больше о Шамиле, о его матери, о той истории, которая так тщательно скрывалась. Не знаю почему, но я именно сейчас спросила о нем…особенно вспоминая слова Зулейхи и Мадины.
— Как появился Шамиль? Кто его мать? — спросила я, глядя Марату в глаза, ища в них ответы. Марат на мгновение задумался, затем взял травинку и бросил её в воду. Рыбки мгновенно подплыли к ней, искрясь золотом под солнечными лучами. Внезапно Марат резким движением руки поймал одну из них. Рыбка металась в его ладонях, пытаясь вырваться на свободу, хватая ртом воздух. Я смотрела на эту маленькую живую сущность, борющуюся за жизнь, и моё сердце сжалось от боли и жалости.
— Хватит! — не выдержав, крикнула я, и Марат, казалось, встрепенулся от моего внезапного крика. Он осторожно отпустил рыбку обратно в воду, где она тут же скрылась среди своих сородичей. Марат молчал несколько мгновений, а затем начал говорить тихим, почти невыразимым голосом.
— Мать Шамиля… это была ошибка молодости. Женщина, с которой спал от скуки. Она оставила мне Шамиля, когда ему было всего несколько месяцев, и исчезла без следа. Так она думала… Его слова обрушивались на меня, как холодный мелкий дождь, заставляя меня ещё больше сжиматься внутри. Я понимала, что каждый из нас несёт свой крест, свои ошибки и свои тайны. Марат, несмотря на свою внешнюю силу и властность, тоже был уязвимым и страдал от своего прошлого. — Я люблю Шамиля. Он — мой сын, несмотря ни на что, — добавил он, и в его голосе послышалась решимость и теплота. В этот момент я опять иначе взглянула на Марата, увидев в нём не только человека, который заставил меня стать его женой насильно, но и отца, готового на всё ради своего ребёнка. Это был настолько невозможный контраст, что я с трудом в него верила.